Книга Дети Богов и Воинов, страница 196 – Шона Лоулес

Как же странно, что это настолько меня опечалило. Впервые приехав в Дублин, я месяц кряду плакала каждый день. В тринадцать лет пределом моих мечтаний едва ли были отвратительный муж, странные обычаи и грубое наречие местных жителей, но в какой-то момент – не помню уж, когда именно, – я со всем этим свыклась.

Ворота отворились, за ними показались заснеженные равнины. Сказочная красота немного помогла унять боль разлуки. Пусть все вокруг дрожат и ждут весеннего солнца, но только не я. Фоморы никогда не чувствуют холода.

— Говорят, раньше на этом берегу росли дикие цветы, – весело заметил отец Маркон.

— Да. – Моя улыбка померкла. – Пока Амлаф не заставил расчистить берег под выпас скота.

Прошлый раз я вспоминала о диких цветах, стоя на берегу реки и разговаривая с Олафом. Внезапно к моим щекам подступил жар. В тот день у реки мы не обменивались любезностями. Нет, тогда он заявил, что однажды Ситрик предаст меня, а я не поверила. Мой зять был таким же холодным и бесчувственным, как зимний снег, но он понимал власть и понимал людей. В пять лет он осиротел и лишился наследных земель, а теперь правит всей Норвегией. Кто-то утверждал, что ему улыбается удача, но причина его успеха не в этом. Олаф видит людей без прикрас.

— О чем же вы хотели поговорить, королева Гормлат?

Я уставилась на епископа:

— Прошу прощения?

— О каком аспекте веры?

— Ах да. – Я нарочито медленно похлопала ресницами и подъехала поближе. – Расскажите мне о южных церквях, отец Маркон. Отец часто восхищался их красотой.

Фоула

Я не сразу заметила, как прекратилась изморось, преследовавшая нас все утро, – лишь когда прояснилось небо, и мне пришлось зажмуриться от лучей низкого солнца.

Безоблачные зимние дни всегда холодны, но сегодня ветер задувал так резко, что болели пальцы и зубы. С каждым шагом лошади мне приходилось цепляться за ткань плаща, чтобы он не слетел. Долгое время я сосредотачивалась лишь на этих однообразных попытках сохранить тепло. Только заслышав скорбный женский плач, отвлеклась от них и подняла взгляд. Мы проезжали могилы павших воинов.

Свежевырытые могильные насыпи выглядели чужеродно на фоне обледенелой грязи и прибитого снегом папоротника. И тем не менее небо прояснилось, а вдали виднелись река и лес. В этот день холмы Гленмамы казались мирным местом, где можно было устроить привал.

После битвы король Бриан выбрал это место, приказав воинам похоронить здесь павших и пометить их могилы крестами. Должно быть, позже он заплатил плакальщицам из живущего поблизости клана. Эти воины погибли слишком далеко от дома, и их собственные родственницы не провожали их в последний путь.

Король Бриан поднял руку, и передние ряды процессии остановились. По перешептыванию воинов я поняла: объявили короткий привал, чтобы попрощаться с теми, кто не вернется домой, и отдать уважение павшим. Всадники спешились и подошли к могилам, а пехотинцы присели отдохнуть. Настроение стояло безрадостное. Одни воины выглядели мрачными и угрюмыми, другие – бледными и задумчивыми. Кто-то подошел помолиться к свежевырытым могилам.

Я понаблюдала за мужчинами и перевела взгляд на сами могилы. Где-то там лежит Лонон, похороненный вместе с остальными павшими. При мысли о том, как холодно и одиноко ему под землей, я с трудом сдержала слезы. На самом деле его там нет. Он отошел в мир иной.