Книга Дети Богов и Воинов, страница 116 – Шона Лоулес

— Какая разница, что я предложу? Ситрик все равно откажется. Я нужна ему.

— Значит, ты все еще не на моей стороне, Гормлат?

Я смотрела в пол, отказываясь отвечать. Подождав несколько мгновений, брат вздохнул и неслышно покинул тронный зал.

«Выходи замуж, рожай, прячься».

Как же меня все это бесит. Как же все это сидит у меня в печенках.

Фоула

Перед тем как заговорить, я набрала в грудь воздуха.

— Спасибо.

Мурха оглянулся, но наверное решил, что я обращаюсь к Броккану, и продолжил шагать по прибрежной тропинке, удаляясь от моего шатра.

— Да, я с тобой говорю, Мурха мак Бриан.

На сей раз Мурха остановился и обернулся с озадаченным лицом.

— Я бы и рад сказать «пожалуйста», но сначала хочу узнать, за что ты сказала «спасибо». – Он шагнул ко мне. – Не люблю скромничать попусту, но даже не представляю, что такого сделал.

— Ты прекрасно знаешь, что сделал.

Я сосредоточенно расставляла на траве горшочки с порошками и настойками, чтобы он не заметил дрожь моих пальцев.

Мурха склонил голову набок:

— Шатер вам построил Подрик, а не я.

— Я не про шатер.

Моя улыбка едва ли приятное зрелище. Изуродованная кожа возле губ и на щеке слева не позволяла управлять всеми мускулами лица. Но я все же осторожно улыбнулась, подтверждая искренность своих слов.

— Ты пришел ко мне, когда тебя ужалила пчела. – Я указала на корзину с хлебом, маслом и сыром, стоящую передо мной. – Если бы ты этого не сделал, сомневаюсь, что местные жители потянулись бы ко мне. Спасибо за доброту.

— Ты спасла жизнь жене Лонона и их ребенку. Люди к тебе потянулись потому, что ты сведущий лекарь, а не из-за меня. – Он поднял руку, с которой уже исчезли красные следы от укусов. – Кстати, твоя мазь очень помогла.

— Мы оба знаем, что ты мог обойтись без нее. Если ты возишься с пчелами каждую осень, тебя наверняка жалили сотни раз.

Сумка с травами опустела, и мне пришлось поднять взгляд. Голубые глаза Мурхи искрились весельем, а его губы тронула кривая ухмылка.

— Два года назад ты обвиняла меня, что я бросаю подданных умирать в оврагах, а теперь я, оказывается, так добр к бездомным странникам, что впору назваться святым.

Он рассмеялся. Он не только дразнил меня, но и почему-то отказывался принимать заслуженную похвалу. Я попробовала поблагодарить его еще раз.

— Не всякий человек с такой добротой отнесется к незнакомке с ребенком, у которого нет отца. Поэтому спасибо за все, что ты для нас сделал.

Улыбка исчезла с лица Мурхи, и я отвернулась, не в силах понять, чем его задела. Смертным обычно не нравится неловкая тишина, и я надеялась, что вскоре он отправится восвояси. Я уже поблагодарила, мне больше нечего ему сказать.

Тем не менее его тень на траве никуда не двигалась, и я снова подняла взгляд. Он изучал меня как загадку без ответа.

— Таращиться на людей невежливо, – упрекнула я, приподняв бровь. – Если продолжишь в этом же духе, тебе придется извиняться, и какой тогда был смысл тебя благодарить?

— Разве Броккан – не твой племянник?

А, так вот что его смутило: Броккан и наша степень родства. Мне стоило тщательнее выбирать слова, упоминая его отца. Смертных, встречающихся нам по пути, это интересовало не меньше моих шрамов. Меня удивляла новая странная религия, которую повсеместно принимали ирландцы, а монахи и священники, ее проповедующие, поражали еще больше.