Книга Слова Королей и Пророков, страница 72 – Шона Лоулес

А затем боль стихла в мгновение ока.

Теперь страдал только мой разум, охваченный болезненными мыслями. Что же со мной произошло? Что я натворила?

Я не раздумывая выбрала подходящее место и не то съехала, не то скатилась по склону холма в огороженное укрытие. Оказавшись внизу, я заковыляла к погибшей ведьме – Эйлиш. Земля уже пропиталась ее кровью. Меня встретили остекленевшие глаза, бледная кожа и синие губы.

Что же с ней сделал Томас? Спотыкаясь о камни, я добралась до того места, где он спрятал кинжал Туата Де Дананн, и взяла его в руки. Тонкий изящный клинок лежал в рукояти, покрытой спиралевидными символами и словами, разобрать которые я не могла. Для перекрестья создатель кинжала использовал некий темно-серый материал, который казался черным в ночном мраке, но я никак не могла определить, что же это такое. Серебро? Нет, слишком твердое. Сам же клинок блеснул золотом, когда я взмахнула запястьем, и тут же сделался черным, как ночное небо, едва я поднесла его ближе к глазам. Что же за чары в нем крылись?

Я услышала вдали шелест листвы. Томас? Я знала, что он непременно убьет меня, чтобы не оставлять свидетелей своего преступления.

Спрятав кинжал под одеждой, я со всех ног поспешила обратно в лес. Прочь от Томаса, прочь от ведьмы-оборотня и прочь от мертвой пленницы. Внутри меня никак не унималась белая дымка: она вцепилась в мои внутренности и давила на череп изнутри. Стиснув зубы, я бежала прочь и изо всех сил пыталась не закричать.

КИЛЛАЛО,

февраль 1000

Фоула

Наступил вечер, и ветер донес до моего ро полные радости голоса да веселые песни. Солнце зашло, а значит, праздник должен был начаться уже совсем скоро.

Слезы давно высохли, но мои щеки оставались опухшими и неопрятными даже на правой половине лица. Я выглядела еще хуже, чем обычно, если такое вообще было возможно. Меня охватывал ужас при мысли о том, что придется выйти из дома, а потом общаться и смеяться с другими людьми, но я знала: если я останусь в ро, по дуну непременно пойдет новая волна слухов. «Прокаженная Фоула» – так меня будут все называть.

Из моей головы никак не желал идти вопрос, отчего меня это вообще волновало. Я напоминала себе, что, как только Броккан вырастет, я уйду отсюда и больше никогда не увижу этих людей, но боль в моем сердце говорила об ином. Размышлять о том, что она означала, я не желала.

Нет. Этот вопрос, ответ на него и сопровождавшие их муки должны были оставаться глубоко внутри – ради Броккана. Я надела наиболее опрятное платье из двух и застегнула фибулу на груди. Одно дело, если местные начнут меня саму называть прокаженной, но я не могла позволить и Броккану стать изгоем. Этого ни за что нельзя было допускать. Уж лучше притворяться, что все в порядке. Я быстро закончила собираться. Сегодня мне бы пригодились драгоценности, но все свои кольца и ожерелья я оставила в крепости: у нищей целительницы, которой я притворялась, подобной роскоши быть не могло. Вместо этого я сплела браслет из маргариток и подснежников, дабы показать окружающим, что меня действительно интересовал их праздник. Перед тем как сорвать подснежники, я воспользовалась даром и помогла им распуститься. Возможно, благодаря их мягким лепесткам и нежному запаху я стану менее отвратительной на вид.