Книга Слова Королей и Пророков, страница 125 – Шона Лоулес

— Поспешу-ка я ему на выручку, – произнес Мурха. – Общение с Ситриком дается ему непросто.

И он погнал лошадь вперед, чтобы поравняться с Охой и двумя викингами.

Мы продолжали ехать, пока окончательно не стемнело. Наскоро разбив лагерь, мы поделили оставшиеся припасы. Нам не терпелось наутро как можно скорее добраться до лонгфорта, и после стольких дней в пути мне не составило труда мгновенно уснуть.

На следующий день на небе снова сияло солнце, а дождь прекратился. Наспех перекусив, мы продолжили путь к землям О'Фидженти. Броккан и Тарлах уже не знали, куда девать свой неуемный задор, и Мурхе с Охой было весьма непросто обуздать мальчиков.

— Смотрите! – пронзительно вскрикнула Мария. – А вот и они.

Поднявшись на очередной холм, мы увидели просторный травянистый луг, на котором повсюду лежали готовые планки для кораблей. Мастера возвели на реке небольшую деревянную платформу, возле которой могло стоять судно с уже готовыми корпусом и килем, пока рабочие трудились над мачтами и отверстиями для весел. Несколько молодых корабелов покрывали доски темным липким раствором.

— А это что такое? – спросил Броккан.

— Сосновая смола и шерсть, чтобы дерево не промокало, – ответил Фальк, взиравший с широкой улыбкой на кипящую работу. – Поэтому и планки на корабль кладутся внахлест. Главная задача при строительстве судна – помешать воде попасть внутрь.

Окинув взглядом берег реки, Ситрик присвистнул.

— Ну что, Фальк? Устраивает тебя древесина, приготовленная ирландцами?

Фальк наклонился вперед, не слезая с лошади, прищурился и сплюнул на землю.

— Я послал вперед лучших мастеров, чтобы научить местных уму-разуму, и дуб они распилили как положено – через сердцевину. Даже ирландцы не могут серьезно напортачить, если за работой присматривает викинг.

Ситрик с усмешкой взглянул на Мурху:

— Не гневайся на Фалька. Ему не нравится, когда неумехи валят деревья и тратят впустую годную древесину.

— Пусть не волнуется. Деревьев у нас хватает.

— Это так, – согласился Ситрик, – но Фальк утверждает, что деревья говорят с ним. Он якобы слышит их боль.

Фальк мрачно покосился на смеющихся Ситрика и Оху.

— У леса действительно есть голос, – заметила я. – И деревьям не нравятся, когда их валят.

Несмотря на то что мы две недели провели вместе в пути, Фальк взглянул на меня так, словно видел впервые в жизни.

— Деревьям не по душе, когда их валят, это точно, но со временем они начинают любить море. Им по нраву путешествовать по миру и говорить с волнами.

— А ты с деревьями тоже общаешься, Фоула? – спросил Ситрик с озорным блеском в глазах. – Может, Фальк не такой и дурень, как нам кажется.

Я покачала головой. Мне не следовало и вовсе открывать рот. Фальк же не торопился переводить беседу в иное русло:

— У нас на родине говорят, что рыжеволосые женщины – ведьмы, знающие язык растений и животных.

— Выбирай выражения, когда говоришь о Фоуле, – нахмурился Мурха.

Фальк фыркнул:

— Да это ж не оскорбление. Вельвы – могущественное племя. Это только вас, христиан, пугают такие разговоры. У вас слишком жадный Бог. Он желает, чтобы вся власть принадлежала Ему и Его сыну. А у нас, язычников, все по-другому. Наши боги охотно делятся своим могуществом.

— А короли викингов? – Оха покачал головой. – Вот уж кто делится могуществом, правда?