Книга Сердце менестреля, страница 94 – Владислав Русанов

— И никогда не хотелось отдохнуть, поразвлечься? – удивился наемный убийца. – Ведь это вполне обыкновенные желания для человека. Любого человека – военный ты, ученый или музыкант.

— Когда отдыхать?! – воскликнул горбун. – Пока ты отдыхаешь, кто-то работает. Тритурирует и сублимирует, фиксирует и кальцинирует, дистиллирует и коагулирует^[9]. И этот кто-то отыщет философский камень раньше, чем ты.

— Как страшно быть ученым! – воскликнул Ланс. – Я, по крайней мере, отдыхал и развлекался время от времени. И не боялся, что кто-то придумает мою музыку раньше, чем я.

Прозеро сочувственно, словно на больного неизлечимой болезнью, посмотрел на него и продолжал рассказ. В подземелье он угодил, как ни удивительно, не за научные изыскания, а за убийство. Пяти человек, двух лошадей и собаки. Но до убийства его довели все те же неуемные занятия алхимией. Изучение серы и ртути.

Рассудив, что коль все металлы состоят из первородных веществ, то и в составе философского камня они должны занимать главенствующее положение, Прозеро устраивал опыты с использованием соединений серы и ртути, различных металлов, а также их соединений друг с другом. Ну а поскольку алхимик несколько лет посвятил изучению различных составов пороха, то добавлял щедрой рукой селитру, благо селитряница – здоровенная куча из навоза, смешанного с известковым щебнем, переслоенная соломой и накрытая сверху дерном, – без дела пропадала у него на заднем дворе. К слову сказать, ее вонища служила поводом для непрестанных нападок на ученого со стороны соседей, не желавших проникаться важностью проводимых им исследований.

Нагревая в тигле медные опилки с самородной серой и выщелачивая полученную смесь обыкновенной водой, он получил медный купорос. Путем перегонки купороса с квасцами, купленными в квартале красильщиков, и селитрой он получил кислоту, о которой ранее не слыхал. Очень сильную, растворявшую кроме золота все известные металлы. Именно эта способность новой кислоты заставила горбуна полагать, что он находится на верном пути. Он добавил к ней ртуть, дождался, пока раствор не станет прозрачным, и разделил полученную жидкость, которую считал почти готовым философским эликсиром – назвать камнем не поворачивался язык, – на несколько десятков колбочек. С каждой из них он проводил отдельный опыт. Для начала попробовал воздействовать на смесь серы и ртути. Золота не получилось. Значит, следовало искать.

Исследования, по словам Прозеро, заняли полгода. Трижды ему приходилось повторять процесс, чтобы получить очередные образцы «полуэликсира», как он сам стал его называть, для испытаний. Опыты с добавлением китового жира, человеческой мочи, золы, древесного угля, щелока, толченой бирюзы, шпата, молодых оленьих рогов, бурых водорослей, слюды, мела, цинкового и железного колчедана успехом не увенчались. Ну, разве что при охлаждении из водного раствора выделялись лимонно-желтые кристаллы, а при добавлении щелочей на дно выпадал черный осадок, похожий на ил.

Третьего дня ученому пришло на ум смешать «полуэликсир» с верхней фракцией продукта возгонки перебродившего пшеничного зерна. Кстати, он утверждал, что додумался сам до создания перегонного куба, позволяющего получать напиток, пьянящий сильнее самого крепкого вина. Правда, воняет так, что не каждый способен заставить себя проглотить, да и по утрам голова болит ужасно, и горло обжигает. На удивленные вопросы Коло и Ланса – а для чего нужно вообще такое зелье, невкусное и вонючее, когда вокруг вина хоть залейся? – Прозеро ответил, что уже подумывает, как очищать его при помощи древесного угля. А пригодиться напиток может путешественникам. Ведь бочку вина с собой не повезешь, а бутыль «горелки» можно. Кстати, название алхимик придумал сам, поскольку полученная им жидкость вспыхивала от поднесенного огонька свечи.