Книга Сталь и пепел, страница 82 – Дмитрий Ворон

Я стоял еще минуту, глядя на пустое место. Внутри было странное, непривычное чувство. Не теплое. Холодное, как сталь. Но твердое. Уверенность. На этой земле, в этой войне, у меня появилось нечто большее, чем покровительство Вигана или настороженная терпимость Коршуна. Появился союзник, чьи мотивы были просты и чисты, как закон джунглей: взаимная выгода и уважение к силе.

«Тень», — подумал я, в последний раз глядя на лес. Имя пришло само, просто и точно. Оно не описывало его суть — я ее не знал. Оно описывало нашу связь. Он был тенью, следующей за мной.

С этим знанием я сделал последний рывок к частоколу. Пора было докладывать. Но теперь в моем докладе для Коршуна будет не все. Часть правды, самая странная и важная, останется между мной и лесом. Между мной и Тенью.

Возвращение было не триумфальным шествием, а скольжением тени сквозь полуоткрытые ворота на рассвете. Меня пропустили без лишних слов — запыленного, с потухшими глазами и пустой на вид сумкой, я выглядел как любой другой гонец или выбившийся из сил патрульный. Я направился прямиком к нашему бараку, игнорируя редкие утренние взгляды.

Внутри царила привычная полутьма и запах сна, пота и кожи. Коршун уже был на ногах, стоя у стола и что-то ворча себе под нос, разглядывая другую, штабную карту. Он обернулся на скрип двери, и его единственный глаз сузился, мгновенно оценивая мое состояние.

— Лирэн. По часам, — произнес он, не как приветствие, а как констатацию. Его голос был ровным, но в нем висела стальная пружина. — Отчет. Коротко.

Я кивнул, подошел и высыпал содержимое сумки на грубую столешницу рядом с его картой. Нехитрый скарб, пустая фляга, и главное — та самая, чужая карта на коже, карта с печатью волчьей головы и отмеченной точкой, и глиняная табличка с моими пометками. Я начал доклад, голосом бесцветным и монотонным, как зачитывающий протокол.

— Дорога на Старую Мельницу. Движения: один торговец, две стаи бродячих псов. Следов регулярных патрулей нет. — Я сделал паузу, дав ему переварить скучную часть. — На второй день, в точке здесь, — я ткнул пальцем в район в стороне от дороги, — обнаружена поляна с тремя телами. Двое — наемники с печатью. — Я положил на карту печатку. — Один — местный крестьянин. Взаимное уничтожение. При крестьянине найдена расписка управляющего имения барона Хертцена. О том же волке. — Я положил и ее.

Коршун молча взял печать, покрутил в пальцах, взглянул на расписку, хотя читал с трудом. Его лицо оставалось каменным, но в глазе вспыхнул холодный огонь. Он ненавидел внутреннюю грязь почти так же, как внешнего врага.

— Продолжай, — процедил он.

— По карте, найденной у наемников, проверил точку «Клык». Обнаружил заброшенный склад-блиндаж. Пуст. Но вокруг — свежие следы, старая, но настороженная ловушка. Место пахло слежкой. — Я перевел дух. — Ночью на мою позицию наткнулся дозор фалькенхарцев. Трое.

Здесь я сделал намеренную паузу. Коршун замер. Весь барак, казалось, затаил дыхание. Рогар, чистивший алебарду в углу, перестал двигать тряпкой. Сова поднял голову.

— Контакт? — голос Коршуна стал тише, опаснее.

— У них был контакт, — поправил я. — Не со мной. На них из темноты напал крупный хищник. Лесной зверь. Поднялась паника, стреляли впустую. Я воспользовался суматохой, чтобы нейтрализовать одного, потерявшего бдительность. Остальные бежали. Один, возможно, мертв.