Книга Сталь и пепел, страница 85 – Дмитрий Ворон

— Сержант Коршун, — начал Ланц, не глядя на нас, остальных, как на мебель. — Генерал недоволен качеством картографических материалов от разведподразделений. Схемы, нарисованные углем на обрывках кожи, годятся для пастухов, а не для планирования операций. Требуется единый стандарт. Подробные карты вашего сектора ответственности. Все тропы, ручьи, укрытия, наблюдательные точки. К вечеру.

Он положил на стол сверток хорошей, плотной бумаги и несколько угольных стержней. Писарь кивнул, как бы подтверждая важность поручения, и они удалились, оставив после себя запах ладана и начальственного пренебрежения.

Коршун посмотрел на бумагу, как на ядовитую змею. Его лицо исказилось знакомой гримасой беспомощной злобы. Он мог нарисовать схему «дерево — река — холм». Но «единый стандарт» и «подробные карты» были за гранью его возможностей.

— Сова, — буркнул он. — Бери бумагу. Иди, рисуй что видишь.

Сова медленно покачал головой. Его прозрачные глаза видели мир в оттенках света и тени, в дистанциях и углах, но не в символах на плоскости.

— Я могу показать, сержант. Но нарисовать так, чтобы понял кто-то другой… — он пожал узкими плечами. — У меня не выйдет.

Рогар фыркнул:

— Я могу нарисовать, где можно спрятать отряд, а где только дурак полезет. Палкой на земле. На бумаге — только кляксу сделаю.

Коршун провел рукой по лицу. Дело пахло провалом и очередным разносом. Он ненавидел такие ситуации почти так же, как засады.

Я наблюдал за этим несколько секунд, взвешивая риски. Вмешаться — значит снова вылезти на передний план, привлечь к себе внимание штаба. Молчать — значит позволить взводу, а значит и косвенно себе, получить втык и, возможно, потерять доверие. Но был и третий путь. Не просто нарисовать карту. Сделать инструмент. Доказать полезность на новом, стратегическом уровне.

— Сержант, — сказал я тихо. — Позвольте попробовать. Я… кое-что понимаю в схемах.

Коршун уставился на меня своим единственным глазом. В нем боролись подозрение, надежда и раздражение.

— Ты? Опять? — Он выдохнул. — Ладно. Черти. Но чтобы было понятно. Не какие-нибудь закорючки.

— Будет понятно, — пообещал я.

Я взял бумагу, угли и удалился за ширму, к своему углу. Первый час я не рисовал. Я думал. Карта для генерала — это не просто рисунок местности. Это инструмент управления. Он должен отвечать на вопросы: где можно разместить силы? Откуда их можно переместить? Сколько на это уйдет времени? Где укрыться? Где лучший обзор?

Я начал не с контуров, а с сетки. Мысленно я наложил на знакомый сектор координатную сетку, используя крупные ориентиры — скалу Клык, Чертов Камень, реку Стикс — как точки привязки. Потом взял тонкий уголь и начал наносить не линии, а зоны.

Рельеф. Я не стал рисовать каждый холм. Я обозначил области: штриховкой — относительно ровная, твердая почва (скорость перемещения пехоты — высокая). Точками — каменистые осыпи (скорость — низкая, шум — высокий). Волнистой линией — заболоченные участки (непроходимы для построений, только для одиночных разведчиков). Укрытия и помехи. Не просто «лес». Значком, похожим на густой куст, я отметил участки густого подлеска, пригодные для скрытного расположения мелких групп. Простыми вертикальными черточками — участки редкого леса, хорошие для обзора, но плохие для укрытия. Крестиками — крупные валуны или каменные гряды, дающие тактическое укрытие от стрел. Водные преграды и пути. Река Стикс была жирной волнистой линией. Но я также отметил пунктиром броды (глубина по колено, течение слабое) и знаком «Х» — непроходимые участки с омутами. Ручейки — тонкими волнистыми линиями, но с пометкой «вода пригодна» или «болото». Наблюдение. Это было ключевое. Я ввел простые, интуитивно понятные символы: «глаз» в круге — точка с идеальным круговым обзором. «Глаз» в полукруге — точка с ограниченным обзором в указанном направлении. Рядом мелко, цифрами (а для неграмотных — количеством черточек) я указал примерную дистанцию обзора в шагах. Время. Самое важное и революционное. В ключевых точках — на перекрестках троп, у ориентиров — я ставил не название, а цифру. Это было время в минутах, за которое боец в полной выкладке (или разведчик налегке) мог добраться сюда от предыдущего ориентира. Я использовал свою собственную хронометражку, проведенную за недели тренировок и патрулей. Рядом, маленькой буквой «Т» (для «тяжело») или «Л» (для «легко») я обозначал сложность перехода.