Книга Сталь и пепел, страница 79 – Дмитрий Ворон

Второй дозорный. Тот, что был слева. Он не побежал. Он замер, прижавшись спиной к дереву, и дышал, как кузнечные меха, вслушиваясь в ночь. Его страх был осязаем. Он стоял в трех метрах от края моей ямы, его силуэт выделялся на фоне чуть более светлого неба.

Мой протокол молчал. В нем не было пункта «действия при нападении неизвестного хищника на вражеский патруль». Но была железная логика ситуации. Один враг. Напуган. Дезориентирован. Его внимание приковано к темноте, откуда пришла угроза. Его товарищ, скорее всего, мертв или умирает. Третий бежал.

Это был не бой. Это была санация.

Я двинулся не как человек, а как тень, оторвавшаяся от земли. Без звука, используя хаос, который еще висел в воздухе, как дым после выстрела. Моя левая рука в темноте нашла его горло — жесткий, вспотевший воротник кольчуги под подбородком. Правая, с зажатым коротким, тупым с одной стороны камнем, который я подобрал еще днем, опустилась на основание его черепа с точностью хирургического инструмента. Не для убийства. Для отключения. Глухой, влажный щелчок. Его тело обмякло, дыхание оборвалось. Я поймал его, не дав упасть с шумом, и медленно опустил на землю.

Два секунды на оценку. Ни новых звуков, ни криков. Только ветер и далекий, истеричный лай лисицы, спугнутой переполохом. Третий фалькенхарец не вернулся.

Я обыскал тело у своих ног быстро, по-воровски. Кошелек с медяками, плоская фляга с кислым пивом, нож на поясе — лучше моего. Я взял нож и флягу. Арбалет его валялся рядом, но брать его было безумием — лишний вес, лишний шум, ничем не оправданный риск.

Потом я скользнул обратно в свою ложбину, схватил свернутый плащ и сумку. Последний раз окинул взглядом поляну: одно темное пятно на земле (первый дозорный, которого утащили), второе, неподвижное, под деревом (мой «гость»). Ничего, что связывало бы это место со мной.

Я растворился в лесу, двигаясь не прочь от дороги, как жертва, а параллельно ей, глубже в чащу, используя навыки, отточенные за недели тренировок. Через пятнадцать минут я был уже в километре от места переполоха, сидя на толстом суку, в развилке сосны, слушая, как ночь постепенно возвращает себе свои права.

Только тогда позволил себе проанализировать.

Неизвестный хищник. Спас мне жизнь. Не специально, конечно. Но факт остается фактом — его атака была идеальной диверсией. Почему он напал? Защита территории? Просто голод? И почему именно в тот момент?

А потом в памяти всплыл золотой, оценивающий взгляд из ямы. Существо со сломанными рогами и раной в боку. Я оставил его в логове с кристаллом и волшебной пылью. Смогло ли оно…?

Нет. Мысль была абсурдной. Оно было при смерти. Оно не могло следить за мной. И уж тем более — выступить в роли немого телохранителя.

Но логика упрямо шептала: совпадение слишком идеальное. Хищник в этом лесу не стал бы нападать на троих вооруженных людей, если бы не был спровоцирован, не защищал добычу или… не отвлекал внимание от чего-то другого.

Я стряхнул эти мысли. Неважно. Важен результат. Я жив. Задание не скомпрометировано. Вражеский дозор нейтрализован: один мертв, один в бегах, один в глубоком сне с проломленным черепом, который, очнувшись, будет рассказывать сказки о лесном демоне. Для командования Фалькенхара это станет еще одной страшной байкой о гиблых местах, а не актом вражеского разведчика.