Книга Сталь и пепел, страница 16 – Дмитрий Ворон

Значит, нужен был третий путь. Обмен. Но обменивать мне было нечего. Кроме знаний.

Я наблюдал за складом два дня. Заметил важную деталь: по утрам Борщ выходил, ругался с поварами, принимая привезенные мешки, и неизменно гнал какого-нибудь солдата прочь от дверей с криком: «Опять крысам полмешка овса оставили, твари полосатые!»

Крысы. Идеально.

Я выждал момент, когда Борщ, покрасневший от очередной ругани, возвращался в свою конторку, хлопнув дверью. Я подошел, постучал.

— Кто там? Отвали! — прозвучал изнутри хриплый, раздраженный голос.

Я толкнул дверь и вошел, не дожидаясь приглашения. Нельзя было показывать неуверенность.

Борщ сидел за грубым столом, уставленным глиняными кружками и свитками пергамента (декоративные, я сразу понял — он был неграмотен). Он уставился на меня, на мой грязный, худой вид, и его лицо исказилось брезгливым раздражением.

— Ты кто такой? Новобранец? Убирайся, пока по морде не получил. Не до тебя.

Я не стал лебезить. Не стал опускать глаза. Я встретил его взгляд ровно, без вызова, но и без страха. Как коллега, обсуждающий рабочий момент.

— Я Лирэн. Из барака номер три. — Голос я сделал нейтральным, чуть глухим, как у уставшего, но сосредоточенного человека. — Вижу, вас крысы донимают. На складе.

Он нахмурился, не понимая, куда я клоню.

— И что? Они везде донимают. Сволочи.

— Есть способ поставить ловушки. Не покупные. Из подручного. Без твоих затрат. — Я сделал небольшую паузу, дав ему переварить. — Крысы съедают в месяц, наверное, на серебряную монету. А то и больше. Особенно овес и муку любят.

Глазки Борща сузились. В них мелькнул не интерес, а подозрительность.

— Ты кто такой, чтобы мне советы давать? Шнырь соплячий.

— Шнырь, которому нужно есть, чтобы не свалиться замертво на плацу, — ответил я, все тем же ровным тоном. — Взамен на ловушки — лишняя порция каши. С мясом. Каждый день. Тебе — экономия и отчет без дыр. Мне — силы, чтобы врага убивать, а не с голоду падать перед сержантом. Справедливый обмен.

Он уставился на меня, его толстые пальцы барабанили по столу. Он привык к двум типам людей: тех, кто его боится, и тех, кто его ненавидит. Я не вписывался ни в одну категорию. Я говорил с ним как равный, но при этом не требовал ничего, кроме еды. И предлагал то, что ему было выгодно. Очень выгодно.

— Какие такие ловушки? — спросил он наконец, недоверчиво.

— Из ведра, палки и приманки. Крыса лезет за едой, палка падает, ведро накрывает. Без шума, без крови в запасах. Пойманных — топишь или сжигаешь. Поставлю штук пять вокруг склада и в углах. Материал — старое ведро, палки, веревка. Все есть. Нужна только приманка — кусочек сала или хлеба. Крошки.

Я говорил уверенно, потому что ловушка эта была древней как мир и работала безотказно. В детстве, в деревне у бабушки, мы так мышей ловили.

Борщ задумался. Расчет в его глазах был почти физически ощутим. Серебро, которое крадут крысы… Лишняя порция каши — копейки. Риск? Минимальный. Если этот шнырь надумает — его всегда можно придушить. Но выгода…

— И как я узнаю, что ты не будешь воровать приманку? — буркнул он.

— Проверяйте утром. Ловушки будут на виду. Крыса будет в ведре. Нет крысы — нет и моей добавки. — Я пожимал плечами. — Вам же спокойнее, если запасы целы.

Он тяжело вздохнул, потом махнул рукой.