Книга Сталь и пепел, страница 111 – Дмитрий Ворон

Солдат сделал шаг вперед, на узкий мостик, оглядываясь. Через открытое окно я увидел его спину. Совсем рядом, метрах в трех от меня Идеальная мишень.

Я не стал лезть в окно. Я действовал иначе. Схватив со стены под окном старую, пустую бочку для дождевой воды, я с силой покатил ее вдоль стены, от мельницы, в сторону кустов. Бочка, грохотя, покатилась по камням, создавая отличный отвлекающий шум.

— Там! — рявкнул солдат и, забыв про осторожность, бросился с мостика на берег, в сторону шума, оставив дверь широко открытой.

Это была ошибка. Роковая.

Едва он сделал три шага по сырому грунту, как из-за угла мельницы, из самой гущи тени, вырвалась черная молния. Тень не рычал. Его тело, двигавшееся с невероятной скоростью, сбило солдата с ног, как ураганный ветер соломинку. Я не видел удара. Услышал лишь глухой, мягкий стук и короткий, обрывающийся выдох. Когда я перевел взгляд, солдат лежал неподвижно, а Тень уже стоял над ним, его морда была близко к лицу человека. От зверя исходила такая аура первобытного, абсолютного превосходства, что даже мне, наблюдателю, стало не по себе. Солдат не просто был оглушен. Он был парализован страхом до потери сознания.

Но один оставался внутри. «Бруно».

Я уже не скрывался. Рванувшись к открытой двери, я влетел внутрь мельницы. Помещение было погружено в полумрак, пахло плесенью, мукой и немытым телом. Второй солдат, толстяк, только что поднялся с кровати, его глаза были мутными от сна, но рука уже тянулась к алебарде у стены.

— Шта… кто ты?! — сипло выкрикнул он, увидев меня.

У меня не было времени на диалог. Расстояние — пять шагов. Он — дезориентирован, без доспехов (спал в исподнем), но уже хватает оружие. Я — легче, быстрее, но без значительного силового преимущества в прямом противостоянии.

Я не побежал на него. Я сделал резкий шаг в сторону, к столу, и с размаху сбросил на пол глиняный кувшин и деревянную миску. Грохот разнесся по маленькому помещению. Солдат инстинктивно отпрянул, его взгляд на долю секунды отвлекся на источник шума.

Этого мгновения было достаточно. Я использовал принцип, знакомый каждому, кто занимался рукопашным боем: не сила, а скорость и использование импульса противника. Я не стал атаковать его тело. Я атаковал его оружие. Рванувшись вперед, я левой рукой намертво захватил древко прямо под наконечником, блокируя возможность замаха, а правой, сложенной в «молот», с короткого, резкого закручивания корпуса ударил в локтевой сустав его правой руки, которая держала древко.

Раздался сухой, болезненный хруст — не перелом, но вывих или серьезное повреждение связок. Солдат взвыл от боли, его пальцы разжались. Алебарда теперь под моим контролем. Я резко потянул ее на себя, одновременно подставив подножку. Толстяк, теряющий равновесие от боли и неожиданности, тяжело рухнул на пол, ударившись затылком о половицы. Он замотал головой, пытаясь прийти в себя.

Я не дал ему опомниться. Бросив алебарду в сторону, я навалился на него коленом в грудь, прижимая к грязному полу. Моя правая рука с уже зажатым в кулаке коротким, тупым обрезком свинцовой дроби (я подобрал его еще у барака и носил как импровизированную кастет) опустилась ему на висок. Убивать я его не собирался, поэтому точный, дозированный удар и его тело обмякло.