Книга Сталь и пепел, страница 108 – Дмитрий Ворон

Тишина. Только треск поленьев в камине. Мы с Рогаром переглянулись, затем быстро и эффективно обездвижили и связали обоих солдат, заткнув им рты. Третьего, того, что вышел во двор, мы решили не искать. Доверимся Тени.

Только теперь мы обратились к заложникам. Старик смотрел на нас широко раскрытыми глазами, в которых читался не испуг, а ошеломленная, болезненная надежда. Женщина плакала беззвучно, крупные слезы катились по грязным щекам. Подросток сжался в комок.

— Мы свои, — тихо сказал я, подходя и доставая нож, чтобы перерезать веревки. — Из армии барона Хертцена. Вы свободны.

Мы вывели их через боковую дверь и быстрым шагом, прикрывая сзади, повели к нашей точке у частокола. По дороге женщина, все еще дрожа, прошептала:

— Их… их было пятеро. Трое здесь… двое на мельнице, в версте отсюда, вниз по реке. Они туда ходят ночевать… сегодня их там нет… должны завтра вернуться…

— Сколько всех жителей? — спросил я.

— Кто жив… человек сорок. В основном старики, женщины, дети. Молодых мужчин… или убили, или угнали. Мы… мы как скот.

Мы передали освобожденных Кроту, чтобы он вывел их к лесу, к Коршуну. Рогар и я остались, чтобы довершить работу. Нужно было обыскать дом, забрать документы, карты, все, что могло пригодиться.

Пока Рогар рылся в солдатских вещах, я вышел на задний двор. Там, в тени колодца, лежало тело третьего солдата. Он был жив. Дышал тяжело, но ровно. На его шее виднелись странные следы — не укуса, а скорее давления, как будто его сжали тисками из тьмы. Он был просто… выключен. Рядом с ним сидела Тень. Она вылизывала лапу, совершенно невозмутимая. Увидев меня, она перестала, и в мое сознание легкой волной пришло чувство: работа сделана. угроза нейтрализована.

— Спасибо, — сказал я вслух.

Тень фыркнула, как бы отмахиваясь от благодарности, и встала, потягиваясь с кошачьей грацией. Потом ее голова резко повернулась в сторону мельницы. Пришел новый образ: запах речной воды, скрип дерева, и… пустота. Нет чужих. Покой.

Значит, мельница пуста. Двое отсутствуют. Возможно, как раз идут с докладом или везут припасы. Это давало нам небольшую фору.

Мы вернулись в лес с добычей: трофеями, несколькими важными на первый взгляд бумагами из солдатского ранца и, главное, с тремя живыми свидетелями и информацией.

Коршун, выслушав краткий отчет, мрачно кивнул. Деревня Штейнхаген была не просто захвачена. Она была превращена в тыловую базу-тюрьму, пункт устрашения и, вероятно, перевалочный пункт. Гарнизон был символическим, но эффективным для контроля над запуганным населением. Но теперь этот контроль был сломлен.

— Двое еще на подходе, — сказал я. — С мельницы. Мы можем устроить им встречу.

— Или оставить все как есть, — возразил Сова. — Они вернутся, увидят, что их товарищи исчезли, заложники тоже. Поднимут панику, побегут с докладом. Это выдаст наше присутствие.

— Или, — вступил я, — они вернутся и ничего не заподозрят. Пока. Мы можем их взять тихо, как этих. И оставить все выглядеть так, будто они просто… дезертировали. С вещами. Это вызовет другую реакцию — поиск беглецов, внутренние подозрения. Куда полезнее для нас, чем открытая тревога.

Коршун смотрел то на меня, то на Тень, который снова улегся рядом, словно вся эта ночная операция была для него не более чем легкой разминкой.