Книга Сталь и пепел, страница 112 – Дмитрий Ворон

Тишина. Только шум воды снаружи да мое собственное тяжелое дыхание. Я проверил пульс у обоих. Живы. Первый, на улице, без сознания, возможно, с сотрясением. Второй — с вывихнутой рукой и тоже в нокауте.

Я быстро обыскал помещение. Нашел солдатские котомки, несколько писем (ценная информация), пару серебряных монет (оставил), карту местности с пометками (забрал). Ничего, что указывало бы на скорое возвращение других сил. Похоже, эти двое действительно были единственным караулом на мельнице.

Вытащив наружу второго солдата, я уложил их рядом, под навесом, подальше от воды. Связал их собственными ремнями и портянками, заткнул рты кляпами из обрывков их же одежды. Теперь даже если они очнутся раньше, чем необходимо, кричать и убежать не смогут.

Тень наблюдал за всей процедурой, сидя в стороне, как грозный, безмолвный судья. От него шла волна холодного, делового одобрения. Работа сделана чисто и эффективно.

Я осмотрелся. Нужно было инсценировать… что? Несчастный случай? Драку? Нет. Лучше всего — исчезновение. Простое исчезновение двух солдат, которые, возможно, решили сбежать, прихватив что-то ценное. Я закинул их котомки в лодку, привязанную у мельницы, и оттолкнул ее от берега. Течение медленно понесло утлое суденышко вниз по реке. Пусть ищут.

Затем я вернулся внутрь, слегка перевернул стол, рассыпал остатки еды. Создал легкий беспорядок, который выглядел не как борьба. Скорее, как спешные сборы.

Последний штрих. Я взял один из солдатских ножей и воткнул его в притолоку двери снаружи, оставив торчать. Немного театральности для тех, кто будет расследовать. Нож как знак «прощания» или вызова.

Выйдя наружу, я кивнул Тени.

— Все. Чисто.

Он встал, потянулся, и в его золотых глазах мелькнуло что-то вроде усталого удовлетворения. Для него это была охота. Сложная, интересная охота. И добыча была поймана.

Мы вернулись к своим. Крот, затаившийся у тропы, подтвердил, что никто не проходил. Коршун, увидев нас целыми и невредимыми, лишь хмыкнул.

— И?

— Нейтрализованы. Живы, связаны, в кустах у мельницы. Можно забрать. Инсценировка — дезертирство.

Сержант кивнул, и в его взгляде, впервые за долгое время, я увидел молчаливое принятие факта. Я сделал то, что было нужно. Без пафоса, без ошибок. Как правильный инструмент.

— Хорошо. Рогар, Крот, идите, заберите «подарки». Быстро и тихо. Мы двинемся к точке сбора. Нам нужно быть подальше от Штейнхагена до того, как кто-то хватится своих людей.

Пока они уходили, я присел на камень, давая дрожи в руках утихнуть. Адреналин отступал, оставляя после себя холодную, ясную пустоту и удовлетворение. Задача выполнена. Не силой грубой мощи, которой у меня не было, а точным расчетом, использованием ресурсов и пониманием психологии противника. Это пока все, что было у меня в доступе в столь юном теле.

Тень подошел и лег у моих ног, положив тяжелую голову на лапы. Его шкура переливалась в сером свете наступающего утра. От него исходило тепло и то самое странное чувство… связи. Не рабской преданности, а союзничества. Думаю, что зверь видел во мне не хозяина, а партнера, чьи странные, не звериные методы оказались столь же эффективными в охоте, как его когти и скорость.

Мы сидели так несколько минут — солдат из другого мира и легендарный зверь, связанные незримой нитью в настоящем, которое было войной. Мы только что провели безупречную операцию. И оба понимали — это было только начало. Штейнхаген был диагностирован и «прооперирован». Но болезнь под названием «Фалькенхар» расползалась дальше. И нам, этой странной паре, предстояло стать ее самым неожиданным и грозным противоядием.