Книга Либелломания: Зимара, страница 93 – Н. Мар

— Эти светлячки слишком чувствительны к магнитным переломам. Немудрено, что на стыке тектоники они то заглохнут, то померкнут. Всем активировать тактические фонари. Мы у самого входа.

Наши крименганы тоже были оснащены подсветкой цели. Йола притормозил и обернулся, будто вспомнил о чём-то важном.

— Эмбер, здесь почти нет снега, и кто знает, как обстоят дела там внутри. Наколи льда и носи с собой. Мало ли что… Эй, остальных тоже касается! Запаситесь льдом на случай перезарядки крименганов.

— Смотрите! — удивилась Дъяблокова. — Сателлюкс вернулся. Горит!

Сателлюкс подсвечивал нам как ни в чём не бывало. Второй так и пропал. Мы набрали голубых и кремовых осколков в набедренные чехольчики и двинулись к чёрному зеву Места. Сателлюкс погас на самом пороге.

— Опять, — мрачно пробормотала Эстресса.

Подсвечивая крименганами, мы приближались к черноте впереди. Издалека вход в Место казался краем планеты, выходом в никуда. Словно ещё несколько шагов — и шедший первым Йола канет в абсолют. Лучам тактических фонарей никак не удавалось высветить в дыре хоть что-то: порог, дверь, какой-нибудь объём. Я невольно притормозила. Дъяблокова сзади запнулась. Мы не заметили, как Йола исчез в темноте и прикрикнул оттуда:

— Сюда! Нужна ваша помощь.

Один за другим, мы гуськом окунулись в ничто.

— Да зажгите же фонари, ну же, мой барахлит!

— Э… минори Шулли, у меня тоже барахлит, — доложил Ка-Пча.

— И у меня, — Дъяблокова пощёлкала переключателем, чтобы мы убедились.

Темнота в Месте была неописуемой густоты, и, обернувшись назад, мы не увидели даже слабого света утренних сумерек, который заливал трещину снаружи.

— Если хотите мнение вояки, — подала голос Эстресса, — мне это не нравится.

— Если хотите мнение автора, мне тоже. Это избито ещё в двадцатом веке — лезть туда, где темнота и разные аномалии. Давайте вернёмся?

— Впервые согласна с графома… а-а-а, чёрт, меня кто-то лизнул!

— Тяф!

— Тихо! — рявкнул Йола, и Дъяблокова с Эстрессой застонали от разряда электрошокера. — Переведите визоры шлема в режим инфракрасного излучения и ультразвука. Приборы ночного видения почему-то не действуют. Струп и Падль! Вам свет вообще не обязателен. Обнюхайте здесь всё, составьте карту Места. Если обнаружите вход в штольню или замурованные камеры, сообщите незамедлительно.

— Тяф!

— А у меня горит! — радостно доложил Еклер.

Мы вертелись вокруг себя в кромешной чернильнице и видели при помощи ультразвука, что Ка-Пча шевелится у какой-то колонны. Но света — обычного, «родного» фотонного излучения — нигде не было.

— Что у тебя горит, Ка-Пча, — фыркнул шмель, — боюсь спросить?

— Вы шутите, минори? Да вот же, тактический фонарь заработал. Я в каком-то круглом зале с манекеном.

— Издеваешься? Мы тебя видим! Ты в кромешной тьме.

— Нет. И сателлюкс, вот же он… светит. Тут чья-то статуя.

Мы шагнули на тепло его лица и голос — и действительно, наши фонари зажглись один за другим. С низкого сводчатого потолка свесились тусклые пыльные лампочки в форме востроносых капелек. Мы встали впятером в круге их слабого света у невысокого постамента. Перед нами высился худощавый гуманоид с бледно-серой коротковолосой шкурой и пушистой белой гривой от макушки до куцего хвоста. Йола тронул его и отпрянул:

— Это не статуя. Это мумия!