Книга Либелломания: Зимара, страница 91 – Н. Мар

Как только мы прикончили смогетти, Йола раздал капсулы энергетика и приказал рассаживаться по местам. В ответ на удивлённо вскинутые брови он возмутился:

— Вы же не думали, что мы будем разбрасываться временем? Вместо того, чтобы смотреть сны о бриллиантах, мы их найдём. Бритц — любитель дрыхнуть, я уверен, он видел, как мы упали и пропали, и думает, что может позволить себе передышку.

— Но, минори Шулли, — запротестовала Дъяблокова, — энергетики не заменяют отдых, они дают только ощущение бодрости. Если злоупотреблять депривацией сна…

— То вы свихнётесь? — насмешливо склонился к ней Йола, и розоволосая коротышка втянула шею, став ещё короче. — Человек может обойтись без сна неделю. Я собираюсь управиться дня за три. Пристегнитесь.

Йола решил обогнуть озеро на шасси: ползком, прямо под снегом. Мне же он приказал сделать так, чтобы снаружи снег оставался совершенно недвижим. Я собрала в кулак всю диастимагию. Удивительно, как податлива, резва и сговорчива была моя стихия на Зимаре. Воланер крался, как змея под одеялом. Снег по моему велению лежал покойным саваном на мёртвом теле. Меня хватило ровно на сто километров, потом я почувствовала, что диастиминовые батарейки сели. Так оно и происходило: невозможно было злоупотребить магией себе во вред. Перенапряжение грозило разве что носовым кровотечением у девчонок со слабыми сосудами. Йола кинул недовольный взгляд, и мне показалось, что вестула с диануклидами в позвонке обожгла нерв. Если бы только шмель знал о капсуле, он бы уже заставил меня перерыть всю Зимару до самого ядра и лопнуть от переизбытка сил, как сверхновая. Впрочем, мы успели покинуть берег с игледяными кустами и уйти далеко от озера совершенно незамеченными.

— Не спишь? — шепнула Эстресса, тронув мой мизинец своим.

— Не получается.

— Просто хочу рассказать тебе, пока время есть. Как оно было на самом деле.

— С той деревенькой?

— Я из кситского эмиссариата империи. Нас отправляли в новые колонии, проверять, как исполняются приказы его величества. Я давно чувствовала, что со мной что-то не так… Говорила шефу. Просила об отстранении. Он не понимал. — Эстресса судорожно вздохнула. — Или не хотел понять. В общем… на подотчётной планете меня встретили танцами, от которых горела кожа, надели венки, которые пахли смертельной паникой, угостили напитками цвета лопнувшей барабанной перепонки… Я заперлась в гостевой хижине, заткнула уши и задёрнула шторы и ждала лишь обратного вылета. И вот — вечером накануне отправления ко мне постучались. Я вышла — в полной амуниции, собиралась же улетать — а это местные решили устроить праздник в мою честь.

— Да ты что…

— С фейерверками.

— Не продолжай.

Эстресса замолчала на какое-то время. Она действительно могла не объяснять, что было дальше.

— Шеф испугался, что мои просьбы об отстранении всплывут в деле, и свалил вину на аборигенов. Якобы они напали на эмиссара, потому что не выполнили приказы императора. Мне присудили разжалование за превышение пределов допустимой самообороны. Ох… я узнала об этом, только когда получила направление на Халут, в реабилитационный центр! А не сюда… в тюрьму.

— А как ты оказалась на Зимаре? — удивилась я.

— Сначала мне там нравилось. Халут — антипод Зимары. Всё в пастельных тонах, даже нянечки и санитары. Посидела я там, подумала, — усмехнулась Эстресса. — Да и угнала грузовой астроцит с овощами-фруктами. И прямиком на Зимару. Снесла им тут башенку на Френа-Маньяне, и заточили принцессу в глубокий бентос.