Книга Либелломания: Зимара, страница 122 – Н. Мар

— Минори Шулли, — забормотала я, стуча зубами, — я вот тут вот пораскинула… ну так, не всерьёз… а что если есть версия чуточку элегантнее?

— Что? — подскочил он ко мне и ощерил шубу. — Что ты такое имеешь в виду? Что это не элементы? Не сияние? Не северный полюс?

— Я не утверждаю наверняка! Но на спираль из лисичек можно нанизать другую логику.

— Покажи! — он выдернул планшет из моих рук. — Логика, Лау, во вселенной одна-единственная!

— Я просто взглянула глубже, и… вот.

— Допустим. Но тогда на глезоглифах по-прежнему столкновение частиц, а где же его ещё тут взять, как не в полярном сиянии? Фу-ты! Это не значит, что сердце Зимары не здесь.

— Не значит, — была вынуждена согласиться я.

— Место-то отличное. И Деус мне тоже… — он прервался и облизнул верхнюю губу. — Я имею в виду, элементы или частицы элементов, какая разница?

В конце концов Йола, повертев планшет так и сяк, рассудил всё так резонно и убедительно, что даже я засомневалась, не привела ли его к тайнику в самом деле. Версия с полярным сиянием и правда была хороша. Сомнения в голове ныли на разные лады. Неужели лимонная бестия из команды Зимары была права?

— Постойте, вы говорили с Деус! — очнулась я.

— Я говорил с кем-то и не отчитался шчере? — Йола приподнял бровь, не глядя на меня. — Ну надо же.

— Но она ведь из команды Бритца.

— Что поделать, если я не могу доверять членам своей? — парировал Йола.

— Если Деус того же мнения о северном полюсе, тогда почему её самой здесь нет?

— Выполняет поручение, — процедил шмель. — Меня куда сильнее интересует, отчего Кайнорт ещё не здесь. Жаль, он так скоро обнаружил клеща-шкурника. А теперь — где вот он болтается?

Обернувшись вокруг своей оси ещё пару витков для верности, Йола сел на ту же груду камней, чтобы связаться с Ктырём. И через минуту в гроте, куда десять дней назад явилась инфернальная царица, стоял Рейне, накрепко запаянный в костюм-тройку, и тёр медную щетину. Белки его глаз даже на голограмме были красны от перенапряжения. Пелена безмятежности, с которой он преподавал мне урок квахмат, тлела и распускалась. Игра потрепала Ктыря не меньше, чем нас с Йолой, хотя все три дня он в любое время отвечал на вызов из своего жаркого кабинета с газовыми креслами и камином. Возможно, он уже пожалел, что не вызвался пятым в команду. Сидеть и ждать, ждать, ждать, не принимая никакого участия, порою труднее, чем действовать.

— Вас только двое, — помрачнел он.

— И канизоид.

— Да какой это теперь канизоид, Шулли!

— Слушай, — поднял ладони Йола. — Нет, послушай! Будь нас здесь целая команда, этот серпантин и грот и озеро — да нам бы не осмотреть их и за неделю.

Ктырь то кивал, то мотал головой, но в сложившихся обстоятельствах уже не было смысла ни спорить с Йолой, ни соглашаться с ним. Словно примирившись с кем-то внутри себя, Рейне вскинул на шмеля взгляд мутно-зелёных глаз и проговорил:

— Вам двоим, конечно, не справиться. У наших… м-м… партнёров есть свободные люди из личной охраны, здесь, в Загородном Палисаде. Ждите подмогу до полуночи.

— Но это против правил!

Рейне привстал с газового кресла и подался так близко к экрану, что его длинный нос выдавил голографический слой с нашей стороны:

— На хрен игру, борода, игры закончились. Я обнадёжил партнёров, когда ты ринулся на северный полюс со стопроцентной версией, Шулли-жулик, — нос шмыгнул и убрался восвояси. — Послезавтра утром ратификация акта в Бюро ЧИЗ. Если придётся всё отменять… О, Йола, этот паровоз либо вынесет его величество, либо свернёт под откос вместе со мной и с тобой и… со всем «Закрытым клубом для тех, кто»!