Книга Либеллофобия, страница 150 – Н. Мар

«пять минут прошли»

«я жива», — пока ждала отложенной отправки, поразил страх. Ужас пробрал от пяток до макушки: Бритц. Он брал свой комм минут через пять после… Я принялась мучить кнопку отмены, но сообщение уже улетело. Довольно долго ответа не было. Нет, будь это Бритц, по времени и смыслу последних двух сообщений он уже догадался бы, что это я. Или нет? В сторону его корабля пролетела медная оса. Пришлось юркнуть за те же ящики, в которых ловился сигнал. Невозможно было заснуть, не сделав контрольный выстрел:

«что бы ты чувствовал, если бы заклятый враг спас тебе жизнь?»

«мой бы не спас»

«ну, если бы! не зная, что это ты»

Я отморозила все косточки, пока ждала ответ. Но вот медная оса пролетела в обратную сторону, и вуаля:

«уж точно не спрашивал бы чужое мнение на этот счёт»

«он совершил такое зло, что если я перестану его ненавидеть, то буду ненавидеть себя»

«зачем?»

«ты дурак?»

Но тут же стёрла и переписала:

«это закон природы!»

«это конец света, все законы отменяются»

«в этом что-то есть», — попыталась отправить, но связь оборвалась.

Добравшись наконец до постели, я сунула линкомм под подушку и лежала в замешательстве. А если это Берграй? Нет, он не владел октавиаром. А если со словарём? Проверить догадку о том, кто на другом конце, уже нельзя было, не выдав себя.

Мы сперва даже не поняли, что произошло. Шёл дождь. С неба капала вода! И столько было света! Над розовыми от солнца холмами клубился пар, и в нём сверкала акварельная радуга. Альда Хокс отключила орбитальные гидриллиевые эмиттеры, чтобы отправиться домой. К радости мешалась тошная тревога: мы уже знали, что новой целью эзеров станет Урьюи. Они полетели готовиться. А нас осталось двенадцать в горах. Берграя тоже зачислили в отряд, потому что он управлял флагманом рой-маршала, а по словам Ёрля, командира на переправе не меняют.

Нам показали автогексы, или попросту гексы. Каждый был рассчитан на пилота и двух пассажиров. Крус собрал таких четыре штуки из последнего грузового воланера Кайнорта. Остальные корабли принадлежали Альде или были уничтожены партизанами. Гексы были приспособлены к путешествию по ущельям. Внутрь Крус поместил кабины на гироскопах, а ног сделал не восемь, а шесть. Из патриотических соображений.

Бритц и Ёрль заняли головной гекс. Вместе с ними отправился карминец Ооинс, наш проводник. Меня определили пилотом в кабину к Марраде и Лимани.

— Тут вообще всё просто, — инструктировала Пенелопа. — Куда наклонилась — туда он и побежал. Если оступишься, гекс подвернёт автопод — умную лапу — перекатится и сам встанет как надо. Не бойся, датчики у гироскопа отличные.

А я и не боялась. Боялись Маррада и Лимани, затянувшие себя в ремни так, что едва дышали. Они мне не доверяли. Я себе тоже.

В третьем гексе расположились Игор, Пенелопа и жук-плавунец по имени Нахель.

— Я чувствую себя статистом, — пожаловался он, забираясь в кабину.

— Перед смертью всегда так, — приободрил Ёрль.

В хвосте ехали Берграй, Крус и Волкаш. Атамана нарочно держали подальше от рой-маршала и приставили к нему двух самых нечувствительных к магии.

Гломериды отбывающей вереницы сверкнули в небе, выходя в гиперсветовые скачки, и Бритц дал команду к отправлению. Гексы отделили лапы. Машины управлялись интуитивно, совмещая подчинение пилоту и собственные мозги: я указывала направление, меняя положение тела, а гекс решал, как, где и сколько лап поставить, чтобы пройти дистанцию. Это был удивительный опыт симбиоза с машиной.