Книга Я есть Закон! Том 2, страница 75 – Денис Деев, Алексис Опсокополос

— Да не в оплате дело! — упавшим голосом перебила меня Кира. — Плевать на эти деньги… Они не отдают мне Конго!

Я сложил договор и убрал его во внутренний карман пиджака, затем спросил ветеринара:

— Действительно, а на каком основании вы удерживаете тело животного?

Глаза доктора Федотова как-то странно забегали.

— Ну а как мы можем вам его отдать? — сказал он. — Я же уже сто раз повторил вашей клиентке, что у её сервала при вскрытии мы обнаружили крайне редкий и агрессивный вирус. Атипичный лептоспироз с зооантропонозным потенциалом!

Ветеринар выпалил этот сложный медицинский термин как заученную скороговорку, сделал небольшую паузу, чтобы мы могли впечатлиться, и продолжил:

— Это смертельно опасно и для человека! Именно этот вирус дал такое стремительное развитие болезни и отказ почек. По санитарно-эпидемиологическим нормам мы не имели права выдавать вам труп, представляющий биологическую угрозу! Нам пришлось незамедлительно передать вашего сервала на утилизацию в крематорий!

От последней фразы Кира едва не потеряла сознание. Если бы я не стоял вплотную и не успел жёстко перехватить её за локоть, она рухнула бы прямо на глянцевый кафель коридора.

— Проявите элементарный такт! — потребовал я от Федотова.

— Я его уже всё утро проявляю! — нервно огрызнулся тот. — Мы приносим свои извинения, но таковы правила! Это форс-мажор! Да если бы мы не…

— И акт предоставьте! — оборвал я его оправдания.

— К-какой акт? — растерялся ветеринар.

— Акт об утилизации биологических отходов, — ответил я. — И не только его. Если у животного, как вы утверждаете, была выявлена особо опасная зооантропонозная инфекция, угрожающая людям, вы не могли просто выкинуть его в печь. У вас есть акт или нет?

— Есть у нас этот акт, — ответил Федотов. — Но вам он зачем?

— Несите! — со злостью рявкнула Кира.

— Да зачем он вам⁈ — возмутился врач. — Это сугубо внутренний документ клиники!

Я открыл было рот, чтобы с позиций закона пояснить ему правовой статус запрашиваемой бумаги, но не успел.

— Какой ещё внутренний⁈ — воскликнула Кира. — Он же… он же про моего Конго! Вы угробили моего кота, а теперь прячете бумаги⁈

Доктор затравленно оглянулся на пустующий пост медсестры, словно ища там поддержки.

— Предоставьте, пожалуйста, акт! — с нажимом произнёс я.

Федотов обречённо ссутулился, окончательно понимая, что отбиться от нас дежурными отговорками не выйдет.

— Хорошо. Ждите здесь, — процедил он сквозь зубы. — Я сейчас попробую его найти.

— Что значит, попробую? — уточнил я. — Вы должны точно знать, где он лежит.

— Сказал же, сейчас! — огрызнулся доктор.

Он развернулся и, нелепо размахивая длинными руками, отправился в ординаторскую и скрылся за её дверью.

Мы остались в коридоре вдвоём. Кира прислонилась спиной к прохладной кафельной стене и закрыла глаза. Гнев, на мгновение придавший ей сил, начал стремительно отступать, оставляя после себя лишь глухую пустоту.

— Илья… — тихо произнесла она, открыв глаза. — Может, мы зря это всё развели? Конго это уже всё равно не вернёт, а мне сейчас так тяжело, что просто физически нет сил ни на какие бумажки, разбирательства и скандалы. Может, стоит просто уйти?

Я покачал головой. Земляне слишком часто путают отстаивание своих законных интересов с банальным скандалом, сдаваясь под воздействием стресса именно в тот момент, когда нужно проявить наибольшую твёрдость.