Книга Большой проигрыш, страница 23 – Алексис Опсокополос

— Экзамен?

— Да. Ты сам только что жаловался, что во время тренировки я тебя не атакую в полную силу. Вот завтра у тебя будет возможность проверить, как оно бывает, когда атакуют в полную. Завтра всё будет по-настоящему, и мы точно узнаем, чему ты научился за две недели, и будет ясно, стоит ли тебе продолжать тренировки и выходить на поединок против Хосе.

— Ну а как можно не выходить? — удивился я. — Александр Петрович собирает самых сильных боевых магов мне в поддержку, а я ему скажу, что передумал? Как Вы себе это представляете?

— Завтра будет ясно, — отрезала бабушка.

— Но только тогда давайте действительно по-настоящему атакуйте, не делайте мне поблажек, чтобы после экзамена, если я его пройду, у Вас не осталось никаких сомнений в моей готовности к предстоящему бою.

— Не переживай, всё будет по-настоящему. Но экзаменовать тебя буду не я.

*****

Секретное совещание, на которое кесарь Романов пригласил лишь глав Москвы и Санкт-Петербурга — князя Воронцова и графа Каменского, да самого верного своего сподвижника — графа Милютина, длилось уже второй час и подходило к концу. Государственные мужи обсудили подготовку к запланированной военной операции в Испании и сочли её удовлетворительной — Москва была готова отправить в Испанию сорок сильных боевых магов, Петербург — двадцать восемь. Новгород, включая федеральные спецслужбы, должен был довести общее количество участников операции до ста пятидесяти.

Все участники совещания сошлись во мнении, что крайне важно остановить Ацтлан и показать Хосе Второму, что в России есть силы, способные ему противостоять. Единственное, в чём не поддержали кесаря Воронцов и Каменский — это в том, что не стоит ждать гадостей от Священной Римской империи. Главы Москвы и Петербурга допускали, что сталкивание России и Ацтлана — хитрый план Вильгельма Пятого, желающего прибрать Пиренеи к рукам силами русских магов.

И переубедить коллег Александр Петрович не мог, потому как не мог им рассказать ни про попытку Британии устроить дворцовый переворот в Берлине, ни про помощь Седова-Белозерцева Вильгельму Пятому в выявлении заговорщика фон Лангермана, ни про помощь императора кесарю в выявлении предателей в стамбульской резидентуре. Без знания этой предыстории предложение императора Священной Римской империи о некоем временном союзе, действительно, выглядело довольно подозрительным.

— Всё же я не стал бы так уж доверять Вильгельму, — в очередной раз высказал свои опасения Воронцов. — Пока наши интересы временно совпадают, он хороший, но никто не знает, как он поведёт себя в случае серьёзной войны. Тем более сейчас, когда граница Империи вплотную подошла к границам Беларуси и России. Мы знаем, что Вильгельм мечтал прибрать к рукам всю Прибалтику, а досталась ему лишь одна Литва. Эстонию мы оккупировали, а нейтральный и независимый статус Латвии выгоден и России, и Британии, и, соответственно, мы будем настаивать на том, чтобы этот статус у неё сохранялся как можно больше. Вряд ли это всё входит в планы Вильгельма, и не думаю, что он долго будет с этим мириться.

— Мне кажется, Вильгельм переживёт потерю части Прибалтики, если он получит Пиренеи, — сказал Романов.

— Мне бы Ваш оптимизм, Александр Петрович, — вступил в разговор Каменский. — Но вынужден признать, альтернативы нашему выступлению против Хосе Второго нет.