Книга Возмездие, страница 34 – Алексис Опсокополос

— Что ж, это хорошая новость! — радостно и, как мне показалось, немного наигранно произнёс кесарь. — Это не то чтобы развязывает нам руки, но очень упрощает задачу. Не зря Роман ездил в Петербург и рисковал.

Присутствующие одобрительно закивали и посмотрели на меня с уважением. Это мне польстило. А ещё, несмотря на то, что похвала была заслуженной, я засмущался.

— Кстати, насчёт риска, — вступил в разговор Валуев. — У тебя, Роман, есть какие-нибудь предположения, кто мог организовать покушение на вас с Борисом?

— Дядя Володя, — ответил я главе КФБ.

— Волошин? — переспросил кесарь. — Ты уверен? У тебя есть хоть какие-то доказательства?

— Да, — сказал я. — Уверен.

— Тогда надо объявить его в розыск, — заявил Валуев.

— Не надо, мы уже помирились.

После этих моих слов все, кроме Милютина, посмотрели на меня с интересом, а кесарь не удержался и сказал:

— Интересная у вас семья, ты уж меня прости.

— Ничего, — ответил я. — Временами я тоже удивляюсь.

— А отца ты сам уговорил или бабушка помогла?

— Уговорил сам. Встречу бабушка назначила.

— Как она? — спросил кесарь. — Я много о ней слышал.

— У неё всё хорошо, — ответил я. — Учитывая, что ей сто двадцать лет, можно сказать, что очень хорошо.

— Когда увидишься с бабушкой в следующий раз, передай ей мою благодарность за то, что она организовала эвакуацию нашего агента.

Мне показалось, что кесарю не столько было важно передать благодарность за спасение Бориса, сколько он хотел посмотреть на мою реакцию на слова «когда увидишься». Я не стал «разочаровывать» Александра Петровича и сказал:

— Скоро увижусь. Бабушка пригласила меня погостить на пару недель, и я планирую поехать к ней сразу же после занятий, если, конечно, не возникнет каких-либо препятствий.

— Раз уж мы заговорили о занятиях, — наконец-то вступил в разговор Милютин. — Ты определился, где хочешь продолжить обучение?

— Пока нет, — ответил я.

— Ты уж поторопись с решением. Мы с Игорем Денисовичем хоть и составим тебе протекцию, но не хотелось бы оставлять всё на последний момент.

— В случае чего я могу и в Кутузовке ещё на один год остаться. Признаюсь, сейчас я больше думаю о предстоящей спецоперации и о ребятах, чем об учёбе. И пользуясь случаем, хочу попросить вас всех и в первую очередь Александра Петровича, разрешить мне принять активное участие в спасении ребят.

— Это опасно, — заметил Валуев.

— Я знаю, — ответил я руководителю КФБ. — И осознаю все риски.

— Игорь Денисович, Роман смог с боем вырваться из охраняемого военизированного лагеря, спасти двух девушек и привести очень ценного «языка». Думаю, он понимает, что участие в спецоперации сопряжено с опасностью, — поддержал меня Воронцов. — И я уверен, что тогда в марте, когда ему всё пришлось делать одному и практически без подготовки, опасность была намного выше, чем будет во время спланированной спецоперации. А польза от Романа будет большая, особенно при освобождении детей из того центра, откуда он сбежал.

— Вам сложно что-либо возразить, Игорь Константинович, — ответил Валуев и улыбнулся.

— Я тоже не вижу проблемы в том, что Роман примет участие в спецоперации, — сказал кесарь. — И тоже считаю, что ему лучше действовать в составе группы, которая будет спасать детей из так называемого центра «Ост».