Книга Возмездие, страница 33 – Алексис Опсокополос

В итоге все эти мысли будоражили меня почти до трёх часов ночи, а когда я всё-таки смог уснуть, то кое-что из этого даже являлось во сне в виде какими-то совсем уж диких сюрреалистичных образов. Поэтому спал я очень плохо и совершенно не выспался. Если бы не настойчивый будильник, который я предусмотрительно поставил в другом конце комнаты, чтобы сквозь сон его не выключить, то проснуться я вполне мог от ударов кулака водителя Милютина по моей двери.

Я принял холодный душ, который не особо помог проснуться, затем с тем же эффектом выпил три чашки кофе. Завтракать не хотелось, да особо было и нечем. Часы показывали половину девятого — до приезда Милютина оставалось ещё полчаса. В комнате сидеть не хотелось, и я решил выйти заранее, чтобы немного прогуляться.

Выходя, внимательно осмотрел дверь. Корявая металлическая заплата, которую я смог «прилепить» с помощью магии земли поверх дыры от фаербола, смело могла продержаться до понедельника, а там надо было идти в администрацию, говорить, что случайно сам сломал дверь, и попросить поставить новую. Разумеется, оплатив этот ремонт.

Так как мы с Иваном Ивановичем ехали к Романову в воскресенье утром, я был уверен, что разговаривать нам предстоит с одним лишь Александром Петровичем и был очень удивлён, когда увидел в кабинете кесаря Глебова, Валуева и Воронцова. Последнему я звонил накануне и передал номер телефона, полученный от отца.

После приветствия и положенного в таком случае обмена любезностями я поведал всем присутствующим примерно то же, что накануне рассказал Милютину, умолчав лишь про дядю Володю и всё, что с ним связано. Александр Петрович внимательно меня выслушал и спросил:

— Мы можем быть уверены, что твой отец сдержит слово?

Слова кесаря показались мне обидными, и я сказал:

— Я в этом уверен. Мой отец не самый приятный в общении эльф и часто совершает поступки, которые не всем понятны, но слово своё он держит всегда. Для Седова-Белозерского сдержать данное им слово — дело чести, и неважно кому он его давал и при каких обстоятельствах. Ещё никто никогда не мог обвинить Седовых-Белозерских в том, что они не держат слова!

Видимо, Александр Петрович понял, что, сомневаясь в порядочности отца, он оскорбил всех Седовых-Белозерских, в том числе и меня, поэтому кесарь поспешил объясниться:

— Не стоит принимать всё так близко к сердцу, мой юный друг, я не сомневаюсь в том, что твой отец собирается сдержать слово, я имел в виду, насколько он контролирует ситуацию в Петербурге?

Я хотел было сказать, что если бы не контролировал, то и слова бы не давал, но потом вспомнил, что разговариваю с самим кесарем, и решил не дерзить. К тому же до меня дошло, что в присутствии Романова делать упор на то, что мой отец всегда держит слово, было тоже не совсем корректно. Ведь отец дал слово убить кесаря.

— Вчера после обеда я созвонился с Николаем Константиновичем по номеру, который мне дал юный князь, — сказал Воронцов, решивший закрыть поднятую кесарем тему. — И мне он тоже подтвердил, что до конца спецоперации по спасению похищенных подростков эльфы не нарушат перемирие. В свою очередь, я дал Николаю Константиновичу слово, известить его об окончании спецоперации в течение трёх дней с момента её завершения.

Я отметил, что Воронцов назвал меня юным князем, подчеркнув тем самым, что считает меня именно Седовым-Белозерским, а не курсантом Андреевым. Это было неожиданно и приятно.