Книга Вызов, страница 106 – Алексис Опсокополос

Я осёкся. Однозначно сболтнул лишнего. Причём очень много лишнего. Надо было срочно выкручиваться. Я подошёл к Агате, обнял её, очень целомудренно поцеловал в макушку и сказал:

— Что бы там ни было до Восточного, это всё в прошлом. Я, конечно, хочу вспомнить всё, что со мной произошло раньше, но жить мне здесь и сейчас. С тобой.

Агата обняла меня, крепко прижалась к моей груди и прошептала:

— Мне страшно, Роберт.

— Не бойся, всё будет хорошо.

— Мы не можем этого знать, — возразила девушка. — Ты сам сказал, что нам стёрли память и неизвестно с какой целью.

— Это лишь одно из предположений, — попытался я оправдаться. — Вполне возможно, что никто ничего не стирал, и дело действительно в том, что на нас так влияет Дар.

— Нет, если бы дело было в Даре, ты бы ничего не вспомнил.

— Ну может, это просто зелье сейчас расширило возможности моего мозга, а завтра я опять всё забуду, — попытался я неудачно пошутить, однако Агату это не развеселило.

— Мне очень-очень страшно, Роберт, — негромко произнесла девушка, будто боялась, что её кто-то услышит. — Страшно как никогда. Мне ведь тоже начали сниться похожие сны, правда, очень редко, и я их почти не помню, но раньше такого не было. И ещё я почему-то раньше никогда не задумывалась о том, что с нами будет после учёбы в Восточном. К чему нас готовят, Роберт?

— Нас готовят к тому, чтобы мы стали боевыми магами.

— Это я понимаю, но для чего? Боевые маги со стёртой памятью — это ведь страшно.

Я не хуже Агаты понимал, что боевые маги со стёртой памятью — это очень сильное и опасное оружие в руках тех, кто нас готовил. А готовило нас имперское министерство обороны, и логично было предположить, что использовать нас собирались в интересах Священной Римской империи. Но почему у нас всех были польские имена и искусственные воспоминания о том, что мы поляки? На этот счёт не было даже предположений.

Но что бы мне там ни приходило в голову, какие бы жуткие перспективы ни рисовало воображение, с Агатой этим всем делиться не стоило. Её нужно было поскорее успокоить. Во-первых, потому что мне её просто было жалко, а во-вторых, чтобы она чего-нибудь не учудила — например, не пошла спрашивать у пани Митрош, почему всем курсантам Восточного стёрли память. Я ещё раз поцеловал девушку и сказал:

— Агата, мы оба перенервничали, устали, нам нужно отдохнуть, хорошо выспаться, а завтра на свежую голову это всё обсудить. Тем более завтра воскресенье, у нас весь день будет на это дело. Не накручивай себя раньше времени.

— Да, ты прав, — ответила девушка. — Надо отдохнуть. Ты ведь останешься?

— Нет, я хочу прогуляться часик, окончательно прийти в себя, а потом пойду спать в наш корпус.

— Не обязательно гулять, я могу обтереть тебя живой водой, будешь как новенький.

— Спасибо, но я хочу, чтобы всё восстановилось своим ходом. Не хочу вмешиваться в процесс.

— Не переживай! Живая вода на голову и память не влияет. Она лишь тело приводит в тонус и даёт силы.

— Это здорово, но я думаю, надо просто прогуляться на морозце, а потом хорошо выспаться.

— А кто тебе не даёт здесь выспаться? Обещаю, что сильно мешать не буду.

Агата погладила меня по щеке и улыбнулась, в её глазах появился особенный озорной огонёк, при виде которого ещё вчера я однозначно передумал бы уходить. Этот огонёк обещал яркую незабываемую ночь, если я останусь. Но удивительное дело — воспоминания о романе с Агатой у меня в памяти остались, а чувства к ней исчезли. Это было довольно необычно.