Книга Хозяин облачного трона 1, страница 119 – Алексис Опсокополос

— Это мой брат Эрлонт.

Брат в это время растерянно смотрел то на меня, то на целителя, словно не осознавая до конца, что происходит. А потом улыбнулся — искренне, радостно, будто наконец-то понял, что совсем скоро он будет здоров и отправится домой. Но потом вдруг радость сменилась чем-то другим — какой-то тревогой. Эрлонт опустил взгляд, и мне показалось, что он борется с собой. В итоге брат вздохнул и произнёс:

— Ари… ты даже не представляешь, что это для меня значит, как я ценю твою заботу, и как хочу поехать домой, но…

Брат ненадолго замолчал, было видно, что слова даются ему с огромным трудом.

— Но я могу ещё подождать, — продолжил Эрлонт. — Я дождусь лекарей из столицы, а вот Тиор… он не дотянет. Он со вчерашнего утра без сознания. Ему совсем плохо. Если можно…

Эрлонт замолчал, потом собрался и выдохнул:

— Если можно, пусть целитель, вместо меня вылечит Тиора.

Признаться, я растерялся — такого я не ожидал. При этом я оценил поступок брата — это было достойно, и хоть Эрлонт был мне, по сути, чужим человеком, было приятно понимать, что меня забросило в семью не просто к хорошим людям, а к очень хорошим. Мало кто на месте Эрлонта поступил бы так же.

Но в глубине души, конечно, кольнуло — ведь я знал, что столичный лекарь сюда не приедет никогда. И всё это значит, что Эрлонт, скорее всего, никогда не вернётся домой. А хотелось и брата спасти, и родителей порадовать. И ведь всё для этого сделал… но нет. И по лицу Эрлонта было понятно, что решение он не изменит. И это было достойно уважения.

— Господин целитель, — обратился я к Таливиру. — У нас замена. Вместо моего брата нужно вылечить его товарища. Мы же можем так сделать?

— Можем, — коротко ответил целитель, и это были первые слова, что я от него услышал с того момента, как мы вышли от директора.

После этого Таливир внимательно посмотрел на меня — прямо в глаза. И, похоже, я не успел спрятать свою растерянность, так как целитель покачал головой и произнёс:

— Вылечу обоих, — спокойно сказал он. — Где тяжёлый?

А вот это было неожиданно. И очень приятно.

— Тиор в соседней палате, — ответил тут же Эрлонт и начал подниматься с кровати. — Я отведу. Благодарю вас, господин целитель!

Я помог брату подняться, подал ему костыли, и мы пошли к его товарищу. За нами последовали соседи брата по палате, не скрывая завистливых взглядов.

Тиор лежал в дальнем углу палаты, свернувшись калачиком — неподвижный и бледный, как мел. На грудь и живот его были наложены плотные, пожелтевшие от сукровицы повязки. Вид у бедняги был такой, будто жизнь его держалась в буквальном смысле на волоске. В палате находилось ещё трое больных, которые уставились на нас, не понимая, что происходит.

Таливир подошёл к Тиору, поставил свой лекарский чемоданчик на подоконник, склонился над раненым и поднёс ладонь к его лбу. Несколько мгновений стоял неподвижно, сосредоточенно. Потом медленно повёл руку к груди, к животу. После чего взгляд целителя стал совсем мрачным, и он сказал:

— Стул принесите.

Я быстро подхватил стул, стоявший у двери, и поднёс к Таливиру. Целитель сел на него и произнёс:

— Помоги уложить его ровно на спину. И надо снять повязки. Осторожно.

Обращался он явно ко мне, поэтому я поспешил помочь.

Я осторожно перевернул Тиора и уложил его ровно на спину, помог целителю снять повязки и бинты. Снимали слой за слоем — они липли к коже, пропитанные кровью и чем-то чёрным, каким-то маслом, видимо, лечебным. Когда сняли последний, я отступил на шаг и аж содрогнулся. Зрелище было жутким. Живот — одна сплошная рана. Кожа местами как будто обуглена, а вокруг этой страшной раны — тонкая сеть фиолетовых прожилок, расходящихся во все стороны. То самое магическое заражение. Оно уже добралось до шеи и плеча. И я, глядя на это всё, понял: без Таливира парень не доживёт до утра. И Эрлонт это тоже понимал.