Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 238 – Юй Сы

— Сестра, ты очень строга к А-Цю, – вздохнул Чэнь Канлун. По его тону было очевидно, что племянник являлся бесконечной темой споров между ним и сестрой.

— Я его мать и могу воспитывать его как хочу! – резко отозвалась та. Глава клана поежился и бросил взгляд на Цин Юйдуня, ища поддержки.

— А-Цю отлично проявил себя во всех боях. До сих пор он не проиграл ни одного. Он даже смог прорваться на следующую стадию совершенствования, – ровным голосом проговорил тот. – Если это называется «не опозорить», то я готов согласиться с вами. Я по-прежнему считаю, что техника Нефритового меча подходит А-Цю лучше, чем огненные практики клана Дракона. Совершенствуйся он дома, он бы столкнулся с сердечными демонами и отклонением ци при формировании ядра. Всем известно, что огненные практики сильнее влияют на золотое ядро. А-Цю очень энергичный ребенок, вы и сами это знаете.

Чэнь Сяньюй поджала губы сильнее, ища слова, чтобы возразить, но не нашла их. В глубине души она понимала, что старейшина Цунчжэ прав. Ледяной клинок и правда лучше подошел ее сыну. Но гордость не позволяла ей согласиться.

— Что ж, раз вы так считаете, я, пожалуй, все же позволю А-Цю остаться в секте Юньхэ еще ненадолго, – сухо произнесла она. В ее зрачках, казалось, пылал огонь, готовый сжечь старейшину, если он произнесет одно неверное слово. Чэнь Канлун с трудом поборол желание встать перед Цин Юйдунем.

— Благодарю Вторую госпожу, – поклонился тот и вышел из комнаты.

— Сестра, почему ты не можешь быть хоть чуточку помягче? – сокрушенно пробормотал Чэнь Канлун.

— Почему я должна быть мягка с тем, кто забрал моего единственного сына? – резко отозвалась та. Она вновь уселась позади А-Цю и приложила руки к его спине. – Не мешай мне.

Словно получив амнистию, Чэнь Канлун резко развернулся и выскочил наружу, но не нашел Цзисюаня. Он недовольно уставился в сторону павильона старейшины Цунчжэ. «Ты его еще и в свою кровать положил», – со злостью подумал Дракон, а после направился к кухне, намереваясь «одолжить» пару кувшинов вина, чтобы скоротать ночь.

Цин Юйдунь вернулся к себе и теперь стоял над Маомао, который без сознания лежал в постели. На вид юноше было не больше двадцати лет, и он казался ровесником А-Цю. Его лицо без маски было бледным и будто скроенным из острых углов: резкие скулы, острый подбородок и острый нос, тонкие губы, сейчас плотно сжатые, белые брови, тоже угловатые, и длинные ресницы, обрамляющие полумесяцы глаза. Его серебряные волосы разметались по подушке, темные концы притягивали внимание. Сон юноши был беспокойным – об этом свидетельствовало откинутое в сторону одеяло и пальцы, вцепившиеся в простыню, а также лоб в испарине. Он был обнажен по пояс, бок аккуратно перебинтован, следов крови нет. Цин Юйдунь заключил, что юноше плохо из-за болезненной раны, а еще ему снится кошмар.

Некоторое время Цзисюань равнодушно разглядывал Эрлана. Если бы кто-то сейчас зашел в комнату старейшины Цунчжэ, то посчитал бы, что тот размышляет, как избавиться от трупа. Наконец Цин Юйдунь будто очнулся и присел на край кровати. Он положил ладонь на голую грудь юноши и закрыл глаза, направляя свою ледяную ци в пылающий от жара средний даньтянь Эрлана. Темная ци, окутавшая его золотое ядро, в панике отступила, столкнувшись с чистой духовной силой старейшины Цунчжэ, а золотое ядро запылало ярче, встретившись со знакомым холодом.