Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 192 – Юй Сы

Бродяга выругался и побрел прочь, потирая задницу. Демонстрация силы барьера напрягла всех присутствующих, но кот без страха шагнул вперед, сжимая меч под мышкой. Он приложил ладонь к барьеру и четко произнес:

— Понятия не имею.

Проверяющие изумленно подняли брови, а гости за спиной кота недовольно зароптали:

— Неужели так можно?

— Это против правил!

— Так каждый сказать может…

Но следом все смолкли, глядя на воздух перед молодым человеком в черном. Барьер зарябил, успокоился и снова зарябил, будто не знал, что делать с этим человеком. Затем воздух снова стал прозрачным и спокойным. Подождав пару мгновений, проверяющий хмуро бросил:

— Проходите.

Он окинул Маомао оценивающим взглядом, равно как и все остальные в очереди.

— А что, так можно было? – воскликнул кто-то.

Маомао шагнул на мост, не оглядываясь. Он фыркнул: этот достопочтенный кристально честен, ведь он в самом деле не знает свою стадию! Никто никогда его не проверял.

Он зашагал по кажущемуся хлипким мосту, но дорога, которая была такой длинной, закончилась всего за одну пиалу чая, и тишина озера резко сменилась ярким шумом толпы. Маомао ступил на землю, оказываясь в толпе заклинателей. Он вытянул шею, глядя на огромную полупрозрачную таблицу, висевшую в воздухе, и направился в ту сторону, протискиваясь мимо других взбудораженных совершенствующихся.

Вместе со всеми остальными Цин Юйдунь пробирался через толпу. Для секты Юньхэ, одной из Великих, была заказана целая трибуна, и старейшины медленно направлялись туда. Арена Линьцзи вблизи оказалась не меньше самого Хэфэя – здесь собралось столько заклинателей, что без помощи духовной силы она явно не смогла бы вместить всех желающих. На платформе было три главные арены: большие круглые площадки, огражденные духовными защитными барьерами и окруженные высокими трибунами. Вокруг них разместилось великое множество шатров и торговых лавок, напоминавших военный палаточный лагерь.

Высоко в небе, невидимая для жителей Хэфэя, висела гигантская таблица, которую вскоре заполнят имена победителей и финалистов. Сейчас же на ней отображался список сильнейших заклинателей столетия, составленный альянсом Лунъюэ. Раз в три года этот альянс судил Конференцию, а по итогам публиковал свои знаменитые списки, в которых мечтал оказаться каждый, кроме, разве что, Цин Юйдуня. Были списки вроде «Сильнейшего совершенствующегося», куда попасть можно было только по способностям и признанию, но имелись и другие: «Самый красивый заклинатель», «Самая прекрасная заклинательница» и тому подобное – за кандидатов в них можно было проголосовать в шатре Альянса. Вокруг огромного черного шатра Лунъюэ толпилось множество людей, ведь хитрый Альянс продавал не только свитки, но и любопытные «сувениры из Хэфэя», пользовавшиеся бешеной популярностью. А именно портреты заклинателей из второго по продаваемости списка Лунъюэ.

— Учитель, глядите! – окликнул его А-Цю, тыкая в сторону шатра Альянса.

Цин Юйдунь всмотрелся и нахмурился: со стены шатра на него взирал он сам – строгое лицо, поджатые губы, ледяной взгляд, сходство на восемь десятых.

— Совсем не похож, – фыркнул Чэнь Канлун, все еще идущий рядом. Он перевел взгляд на «оригинал» перед ним и улыбнулся: портрету явно не хватало холодка!