Книга Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, страница 138 – Юй Сы

— Ну ты и глупый – ясно же, что она просто сошла с ума от недостатка янской энергии, – одернул его другой.

— Бедная барышня Ци, – всхлипнула одна из девушек, прикладывая платок к глазам. – Она всего лишь хотела счастья.

Ее подруги тоже шмыгали носами, жалея певичку.

— А почему же умер ее возлюбленный? – с интересом спросил Чэнь Цзяолун у рассказчика. Тот закашлялся, округляя глаза. Хоу Пэн, сидящий рядом с Драконом, ткнул его в бок и шепнул что-то на ухо, и А-Цю густо покраснел.

— Что за пошлость! – гаркнул он, хотя его пунцовое лицо тут же заставило всех расхохотаться.

— А почему же? – с любопытством спросила одна девушка.

Теперь покраснел рассказчик.

— Потому что все это время кто-то из них был лисом… ну и… кхе-кхе… – Он тоже залился краской до самых корней, и юноши захихикали, а девушки возмущенно зафыркали.

— И совсем история не страшная, – заявил Хоу Пэн, развалившись у костра. – Но поучительная. Не доверяйте лисам.

Его слова вызвали новый взрыв хохота.

— Спать. – Неожиданно из темноты выступил Дай Юнь. Его серьезное темное лицо в мерцающем свете костра казалось еще суровее. – Пеняйте на себя, если не ляжете сейчас, – предупредил он, отступая обратно в ночь.

Смех и разговоры стали постепенно стихать: ученики принялись быстро готовиться ко сну. Девушки ночевали в повозке, а Цай Хуэй улеглась спиной к костру на своей накидке. Юноши сгрудились у костра, тихо переговариваясь и периодически громко смеясь. Наконец Дай Юню это надоело, и на лагерь Юньхэ опустилась завеса молчания. Все ученики мигом успокоились.

Слышался только треск костра и ворочание учеников. Цин Юйдунь сидел под дубом, глядя на пламя. В его голове роились странные мысли: про души хунь, одной из которых у него не было, про ночь, про лисиц. Спустя какое-то время раздался тихий смешок – словно до старейшины наконец дошла какая-то шутка, но его не услышал ни один человек – даже Дай Юнь, который погрузился в медитацию рядом с ним. Тихий смешок уловил только кот, который высунул морду из сумки Чэнь Цзяолуна, лежащей у повозки. Маомао тоже слушал страшную историю и нашел ее очень занимательной. Однако он, к сожалению, не мог ни с кем поделиться впечатлениями и от этого ужасно страдал. Он рассматривал Цин Юйдуня, положив морду на ворот мешка и не мигая. И он не пропустил этот тихий смешок. Кот широко зевнул, выражая свое одобрение – история и правда была занятная.

Солнечные лучи мягко ложились за землю и серебрились в бликах воды. Утренний лес был тих и свеж, в воздухе витал аромат листьев, трав и цветов. Чэнь Цзяолун открыл глаза, глядя на лиственный потолок, мягко колышущийся над ним. Земля была теплой от потухшего костра, но на травинках выступили капли росы. Влажная свежесть витала и в воздухе. А-Цю сел, широко зевая. Его волосы от сна на земле превратились в воронье гнездо, и он потер лицо, чтобы скорее проснуться. Как обычно, он пробудился раньше всех – Хоу Пэн под боком еще беззаветно сопел, а вот Цай Хуэй, почувствовав шорохи, приоткрыла глаза.

— Доброе утро, – глупо улыбнулся Чэнь Цзяолун, заметив, что она проснулась. Девушка хмуро кивнула, щурясь от солнечных бликов, играющих на ее лице. А-Цю заробел – даже сонная шицзе Цай была прекрасна, словно бессмертная. Конечно, так было только в его голове. Цай Хуэй молча поднялась и направилась к воде. Она умылась, поправила гуань на голове, привела в порядок свой короткий халат и повернулась к дубу, под которым сидели старейшины.