Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 52 – Татьяна Милях

— Держи, Ивашка, — рыжеволосый передал лампу мальчишке. — Первым пойдёшь.

— Потап, но я этого хода не знаю, — заныл мальчишка, явно страшась идти впереди.

— Не трясись. Он не длинный, — хмыкнул рыжеволосый. — Я пойду завершающим.

— Я-то что, я не сбегу, — заныл мальчишка, понимая, почему Потап решил идти последним. — Это вон она, шлында ушлая, может улизнуть с нашими денежками.

— Давай я, — воскликнула Дарёна и, фыркнув, выхватила из его рук лампу да шагнула в темноту.

Удивлённо приподняв бровь, рыжеволосый одобряюще крякнул, и вскоре троица скрылась в подземном ходе. Он действительно оказался коротким и закончился ступенями, ведущими к ещё одной двери.

— Толкай, — велел Потап, и Дарёна послушно выполнила приказ.

Они оказались в небольшом сарае, расположенном на заднем дворе длинного двухэтажного здания.

— Теперь пришли, — рыжеволосый кивнул на дом. — Добро пожаловать в Волчью долину![1]*

Через сеть сводчатых подвалов и каморок Потап провёл детвору по узкому коридору, и вскоре они оказались в довольно просторной зале, заставленной грубыми столами и лавками. На Дарёну дыхнуло дешёвым табаком и сивухой. Народу здесь было немного, но публика выглядела очень колоритно: на некоторых посетителях висело рубище, которое и одеждой назвать было сложно, другие носили поношенные кафтаны и армяки, скрывая лица за низко надвинутыми шапками, но встречались и такие, которые щеголяли довольно дорогими камзолами, явно снятыми с чужого плеча.

— Ну чего застыли? Проходите! — проговорил Потап и, присев на лавку у одного из столов, сделал знак местному целовальнику. Ему сразу принесли кружку с хмельным пойлом, и, отхлебнув глоток, он требовательно взглянул на мальчишку с девчонкой. — Теперь рассказывайте, чего вы там у церкви учинили? Такой шум подняли, аж архаровцы набежали.

Дарёна не успела открыть рот, чтобы оправдаться, как с другого конца зала донеслось:

— А-а-а! Попалась, змеюка! — и к столу подскочил уже знакомый девочке лжекалека. — А я говорил, от меня не уйдёшь! — скалясь щербатой улыбкой, он потряс перед её лицом тощим кулаком.

— Постой, Хромой, а ты тут каким боком? — нахмурившись, остановил его Рыжий. — Это я сию пичугу изловил.

— Пичугу? Да эта ворона бесхвостая давеча весь навар себе загребла! — возмутился лжекалека.

— Вот, вот. Она и возле церкви Николая Чудотворца милостыню просила, — почувствовав поддержку, затараторил Ивашка. — А то моё место!

— С чего это оно твоё? — снова взвилась Дарёна. — То господне место!

— А с того, что моё! А ты откудова взялась непонятно, — он ткнул в неё грязным пальцем. — Ишь! Чужую подать загребать!

— Её мне подали, а не тебе, а потому она моя! — не сдавалась девчонка.

— Цыц! — рявкнул Потап и все присмирели. — И много насобирала? — прищурившись, спросил он.

— Да уж поболе этих двоих, — сердито нахмурившись, Дарёна кивнула на парнишку и лжекалеку. — А они хотели у меня деньги отнять.

— А тут они правы, — лилейно пропел Потап. — Каждый должен в казну Долины долю снести.

— Это по какому ж праву? — пискнула девочка.

— По нашему праву, по воровскому, — пояснил тот.

— И что ж… если я — сирота и заступиться за меня некому, теперь мне с голоду помирать? — прошептала она.

— А хоть и помирай, — хихикнул Ивашка. — Деньги, говорю, гони! — он требовательно протянул ладошку.