Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 51 – Татьяна Милях

Шум привлек внимание зевак. Люди с, интересом наблюдая за дракой, посмеивались, кто-то осуждающе качал головой, а некоторые выясняли из-за чего устроен такой сыр-бор. Среди серой толпы выделялся коренастый мужчина с рыжей шевелюрой. Остановившись поодаль, он прислонился к деревянному столбу у ворот и, поплевывая шелуху от семечек, подбадривал дерущихся ленивым смешком.

— Ишь, кошка с котом сцепились! — гудел он басом, когда девочка ухватила «погорельца» за ухо. — Рви его, малая, не давай спуску остолопу!

Зеваки хохотали, кто-то даже приценивался, не поставить ли алтын на «девчонку-задиру»? Но вдруг по улице пронёсся резкий свист.

— Архаровцы! — крикнули из толпы, и из переулка показались треуголки полицейских солдат.

Народ сразу бросился в рассыпную, а рыжеволосый, мгновенно переменившись в лице, в два прыжка оказался рядом с клубом пыли. Его огромные, как клещи, ладони мертвой хваткой впились в воротники обоих.

— А ну, шалопаи, а ну, смердящие! — рыкнул он, рывком, словно котят, поднимая драчунов в воздух так, что ноги детей едва касались земли. — В рогатку захотели? В яму к крысам? — и с этими словами потащил за собой между домами в узкий пролаз, заваленный гнилой соломой. Мальчишка с девчонкой в запале пытались достать друг друга, но мужик, встряхивая их, как щенков, буркнул.

— Заткнитесь, недоноски! Будете вякать — обоих в Москва-реку спущу с камнем на шее!

Окрик рыжеволосого несколько отрезвил дерущихся, и оба запищали:

— За что, дяденька? Я ж ничего не сделала… — захныкала Дарёна.

— Потап, она первая начала, — заныл мальчишка. — Она на фартовое место села.

— Молчать, сопливцы! — прикрикнул он и, распахнув дверь в подвал, подтолкнул парочку внутрь. Заскочив следом за ними, он о захлопнул дверцу и замер.

Спустя несколько мгновений мимо протопало несколько пар сапог.

— Ну что, Савельев, нашёл буянов? — послышался крик.

— Как в воду канули, ваше благородие! — раздалось совсем рядом.

— Да чёрт с ними, — проворчал кто-то. — Ещё за каждым голодранцем гоняться.

— И то верно, — отозвался первый голос, и вскоре раздался звук удаляющихся шагов.

Как только всё стихло, Дарёна попыталась протиснуться к двери:

— Ну я пойду, дяденька, — пролепетала она.

— Да щас! Пойдёт она! — вцепившись в её руку, воскликнул мальчишка. — Пусть деньги сначала отдаст!

— Тихо! — вновь рявкнул рыжеволосый и потащил детвору за собой. — На месте разберёмся…

[1] Паперть— крыльцо перед входом в церковь.

[2] Полушка— это старинная русская монета, которая равнялась четверти копейки (1/4 копейки)

[3] Хлябь— деньги

[4] Дать кондачка— ударить.

[5]Драчёвка, второе название Грачёвка, но первое более старое. Ныне Трубная улица.

[6] Шлында— это диалектное, разговорное слово, которое означает человека-бездельника, бродягу, лодыря, который слоняется или шатается без дела, «шляется», «шлендает» по улицам, часто в грязной или бесцельной манере.

[7] Начистить сусалы— разбить лицо.

Дарёна надеялась, что сейчас они выйдут на улицу, но Потап пошагал по длинному подвалу. Остановившись у разбитого ящика, он вытащил из него масляную лампу и зажёг её.

— Чего зенки вылупили, шагайте! — проворчал он и открыл в стене еле заметную дверь.

— Но там темно, — прошептала Дарёна, заглядывая в непроглядную черноту.