Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 187 – Татьяна Милях

— Егор Захарович, ну хоть вы ей скажите! — в отчаянии воскликнул Фёдор.

Дарёна в ответ едва спину не выгнула, ещё больше напоминая готовую к прыжку хищницу. Глядя на её воинственный вид, Арсеньев лишь пожал плечами.

— Ну что ж, до тех пор, пока вы, сударыня, приносите мне головы государственных преступников, я готов верить в ваше феноменальное «везение», — он миролюбиво улыбнулся. — Дарья Михайловна, душа моя, извольте ехать отдыхать. У вас вид человека, который только что прошёл по самому краю пропасти. А завтра уже на свежую голову мы запишем ваши показания и детально распланируем дальнейшие шаги.

— Доброй ночи, Егор Захарович, — кивнула Дарёна и, отстояв свои трофеи, поспешила к выходу.

Но стоило дверям за ней закрыться, как Крашевский возмущённо воскликнул:

— Отец! Как ты мог позволить ей унести эти нечестные деньги?!

— Не спорь, Фёдор, — оборвал его Арсеньев. — Вижу, ты хочешь выглядеть святее папы римского? О чём тут толковать... — он тяжело вздохнул. — Я видел, как ловко наша графиня тасует колоду, когда принимал её на службу. Именно эти её умения и позволяют нам пробираться в самое логово титулованных преступников.

— Ты ценишь результат выше закона и морали! — в сердцах бросил Крашевский. — Для тебя она всего лишь лучший клинок в твоём тайном арсенале! — он резко указал рукой на дверь, за которой только что скрылась гостья.

— А для тебя? — прищурившись, спросил Арсеньев. — Кто она для тебя?

Не в силах выдать свою главную тайну, сын растерянно замолчал, но Егор Захарович не стал допытываться истины, а лишь примирительно махнул рукой:

— Ступай, Фёдор. Лучше проводи даму до дома. Время позднее, а у неё в руках целое состояние.

Уговаривать молодого человека не пришлось, он пулей выскочил из кабинета и бросился следом за Дарёной, нагнав её уже возле экипажа:

— Дарья Михайловна, подождите!

Девушка задержалась у открытой дверцы, и, поспешив к ней, Крашевский бережно набросил на её обнажённые плечи свой плотный форменный плащ.

— Ночью похолодало, — смущённо кашлянув, проговорил он, помогая даме подняться на подножку. — Я вас провожу. Одной ехать в такое время небезопасно.

Недовольно сложив губки, Даша хмыкнула и, восприняв это как согласие, Фёдор опустился на сиденье напротив неё. Карета тронулась. Темнота окутала экипаж, но присутствие спутника каждый ощущал кожей. Оба хранили молчание, не решаясь нарушить звенящую тишину.

— Вы опять играли с огнём, сударыня, — наконец глухо произнёс Крашевский. — Вы не просто обыграли Пушнова... Вы его подчистую выпотрошили.

Не торопясь отвечать, Дарёна медленно стянула с руки шёлковую перчатку. В тусклом луче уличного фонаря на её пальце блеснул багровый родонит, и, глядя на камень, девушка проговорила:

— О, нет... Не подчистую. Ещё не подчистую... — она горько усмехнулась. — Но, Фёдор Сергеевич, Пушнов это заслужил. Каждую утраченную копейку. Каждое мгновение своего публичного позора.

Перехватив её направленный на кольцо взгляд, Крашевский пересел на сиденье рядом с дамой, нарушая светскую дистанцию.

— Этот перстень... — пальцы Фёдора на мгновение коснулись её руки там, где под кожей бился лихорадочный пульс. — Он что-то значит для вас?

— Его сделал мой отец. И теперь я вернула своё.

— Вы уверены, что он — ваш? Вы ведь тогда были совсем маленькой девочкой.