Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 14 – Татьяна Милях

— Вот бы посмотреть, — прошептала Дарёна, но, тут же вспомнив о повествовании, спросила. — Значит, монах решил вывести супостатов подземным ходом?

— А как по-другому ему самому было спастись?

— Да уж… — согласилась дочь и задумалась. — А что же тот пан другим полякам о потайном ходе не рассказал?

— Э-э-э, Дарёнушка, это как раз понятно. Одному или вдвоём можно просочиться сквозь наши кордоны, а коли гурьбой польское войско побежит? Его тут же и обнаружат.

— И то верно, — согласилась девочка и требовательно взглянула на отца. — И что дальше было?

— А дальше тот пан взял с собой товарища, но бежать они решили не с пустыми руками, а с награбленным добром, и поскольку ларец с золотом и каменьями был тяжёлым, тащить его предстояло нашему пращуру. Силён он был немерено, хотя, конечно, с голодухи и обмяк маленько.

Дарёна покосилась на железный шкаф:

— Это тем самым ходом они пришли?

— Нет. Этот ход твой прадед с дедом прокопали, а тот, которым пращур из Кремля бежал, в другом месте был. Но ты слушай. Шли они, шли по подземельям и, наконец, оказались в большой зале с каменным сводом и деревянной лестницей, упирающейся в потолок.

— Это как же?

— Просто проход сверху был закрыт железной плитой, — пояснил отец. — Тогда пан приказал Игнату открыть вход. Пращур хоть и ослаб, но сумел сдвинуть железный щит. Поляки обрадовались, поняли, что это и есть выход, но оказалось, что его завалило обгоревшими брёвнами. Поляки же эту часть Москвы сожгли. Пришлось нашему Игнату попотеть, пока он сумел расчисть выход, но, как только путь открылся, пан выхватил кинжал и заколол монаха.

— Ах! — Дарёна в испуге прикрыла ротик ручкой. — Как же так? Это нечестно!

— Вот и пращур так же подумал и понял, что как только станет полякам не нужным, его тоже убьют.

— И что же он? Убежал от них?

— Они же его в кандалах держали, а в цепях далеко не убежишь, — пояснил отец, и девочка с сочувствием покачала головой.

— И как же ему удалось спастись?

— А так. Пан приказал нашему Игнату снова тащить ларец. Ношу-то он поднял, но стоило пану подойти ближе, как пращур взял и обрушил на него ларец. Под такой тяжестью поляк повалился и, не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть, лишь хрипел, а пока он пытался освободиться, Игнат своей цепью удушил второго поляка.

— Ах!

— Да, да. А как второй затих, и пана добил одним ударом кулака. Уж больно зол на него был. Потом нашёл в карманах супостатов ключ от ларца и, прихватив пару пригоршней золотых монет, решил выбираться. Взвалив на плечи тело несчастного монаха, пращур вскарабкался по лестнице и вернул на место железную плиту, оставив польских мертвяков охранять клад в подземелье. Убитого товарища по несчастью Игнат передал священнику для погребения. Здесь же ему помогли избавиться от кандалов и сообщили, что дом его тоже сгорел. Добравшись до пепелища, пращур зарыл часть монет рядом с остатками амбара, а с остальными деньгами отправился записываться в ополчение к князю Пожарскому.

— Тятенька. А что же его родичи тоже все погибли?

— Нет, баб и детей малых в деревню под Москвой и ещё загодя он успел отправить, а сыновей своих Игнат в ополчении встретил.

— И то хорошо, — дочь облегчённо вздохнула. — А дальше что было?

— А дальше? Дальше сеча была. Пращура нашего ранили, но перед смертью он успел рассказать сыновьям о закопанных монетах и кладе. Поначалу они ему не поверили. Мало ли что человек в смертельном бреду наговорит? Но спустя несколько лет, когда решили отстроить дом и начали рыть канаву под фундамент, наткнулись на золотые монеты, тогда и поняли, что отец правду говорил.