Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 17 – Татьяна Милях

— Мне бы пуговицы для мундира, — проговорил красавец, небрежным движением смахнув невидимую пылинку с эполета. — Что можете предложить?

— Пожалуйте сюда, — ювелир провёл господина к нужной витрине. — Вот посмотрите, из олова, из серебра, есть с самоцветами. Даже золотые имеются, — демонстрируя товар, говорил он.

Лениво рассматривая пуговицы, кавалер то и дело посылал Лизе заинтересованные взгляды. Наконец, выбрав дюжину серебряных пуговиц, Пушнов расплатился.

— У вас очень хороший товар, любезнейший, — отметил он и, уже направляясь к выходу, одарил горничную многозначительной улыбкой. — Пожалуй, я буду к вам захаживать почаще.

— Будем рады видеть, — вслед ему раскланивался Михаил Яковлевич, а как дверь закрылась, хмуро взглянул на раскрасневшиеся щёки служанки. — Лизонька, и думать не смей! Сей щёголь голову заморочит, а потом ищи свищи его! А ты локти кусать будешь.

— Что вы, Михаил Яковлевич! Я же мужняя жена и себя блюду! — воскликнула горничная, вполне искренне надув губки.

— Вот и хорошо, что ты это помнишь, — проворчал Золотарёв. — Ишь каков! Хвост распушил. А у самого перстень, что на среднем пальце, только у ростовщика выкуплен.

— А вы откуда знаете? — спросила Лиза, недоверчиво нахмурившись.

— Знаю. Исаак Абрамович, как ювелир, может, и слабый, но цену вещам ставит умело. Не так давно я у него кое-что брал на переделку, и тот перстень заприметил. Рубин в нём отменный, такой ни с чем не спутаешь. Перстень, видать, фамильный, а сей франт его ростовщику закладывает, — он осуждающе покачал головой.

— Так всякое в жизни у человека случиться может, — попыталась защитить красавца горничная.

— Ага, всякое! Не иначе сей поручик — мот и игрок! — Золотарёв насмешливо фыркнул и махнул рукой. — Ну да ладно, я за работу, а ты, милая, лавку закрой и можешь отдыхать.

Лиза кивнула и, выполнив поручение, направилась в свою комнату. Стараясь не думать о красавце-поручике, она вспоминала своего Ваню. Мужа своего она любила, но уж больно тоскливо было одной. Хотелось тепла и ласки, только где ж её взять, когда муж за тридевять земель? Лиза разочарованно вздохнула. «Хоть бы дитё от него было… А так… Совсем одна…». Правда, к хозяйской дочери она привязалась словно к младшей сестре, но ей хотелось завести своих деток. «Ничего, вот вернётся мой Ванюша, всё наладится, — подумала она. — А коли, когда он вернётся, я уж и родить не смогу?»

От подобных мыслей на глаза навернулись слёзы, но лучик надежды прошептал: «А может, на побывку Ванюшу за какие заслуги отпустят? Вот бы хорошо было. Уж отлюбила бы его за все эти годы», — Лиза улыбнулась и не заметила, как заснула. Утром же обыденные заботы напрочь выветрили образ благородного кавалера из головы.

Спустя несколько дней горничная отправилась за покупками на рынок. Прохаживаясь по рядам, она наполняла корзину всякой снедью, как вдруг ей перегородила дорогу высокая фигура.

— О, Елизавета Павловна! Какая неожиданная встреча! — раздался голос, и, подняв глаза, Лиза обмерла.

— Сергей Алексеевич, — пробормотала она, глядя на красавца в гусарском мундире.

— О! Вы меня узнали, — Пушнов засиял, словно начищенный самовар. — И даже запомнили моё имя. Я польщён.

— А чего ж не запомнить? — она пожала плечами. — Чай, не совсем дурная. Вы же моё запомнили, а могли бы и позабыть.