Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 130 – Татьяна Милях

— Даже не сомневаюсь, — пробурчал он и подозрительно нахмурился: — А о чём это вы, позвольте узнать, договорились с господином Зоричем? Что за человек должен за вами прийти?

— Семён Гаврилович обещал пригласить меня за карточный стол, — девушка элегантно поправила прядку волос.

— Вы собрались играть? — изумился Фёдор. — Вы в своём уме? Вы знаете, какие тут делаются ставки?

— Думаю, немаленькие, — она беспечно сморщила носик.

— «Немаленькие»? Здесь люди за вечер проигрывают целые состояния! А что намерены поставить на кон вы?

— Свои украшения, — Дарья невинно округлила глаза, коснувшись пальцами «орлеца». — А если не хватит, поставлю поместье.

— Поместье? Какое поместье? — Крашевский растерянно заморгал.

— Моего покойного супруга, графа Лещинского, — кротко уточнила она.

— Угу... Поместье, которого у вас нет? — Фёдор саркастически усмехнулся.

— Но об этом же никто не знает, — Дарёна хихикнула и заговорщицки вскинула бровки. — А вы никому не скажете. Так ведь, ваше высокоблагородие?

— Уф-ф... — выдохнул Крашевский, чувствуя, что у него начинает кружиться голова. — Может, внешне вы и превратились в ангела, но в душе всё та же чертовка.

— Сочту это за комплимент, — хмыкнула она и вдруг спросила. — А не пригласите ли меня на танец, Фёдор Сергеевич?

Вместо ответа он лишь сильнее нахмурился, и Дарёна, состроив самое обиженное личико на свете, проворчала:

— Неужто в Могилёве стало прилично отказывать даме?

— На танец? — Фёдор скептически оглядел её изысканный наряд. — Для вдовы вы ведёте себя излишне смело, Дарья Михайловна.

— А кто сказал, что я собираюсь прыгать? — она победно вскинула подбородок, услышав первые звуки оркестра. — Кадриль, Фёдор Сергеевич. Танец чинный, для вдовы вполне позволительный. Надеюсь, ваши сапоги ещё не забыли, как выделывать фигуры?

— Прошу вас, — наконец, выдавил он, официально подавая ей руку.

Когда они встали в каре, Крашевский кожей почувствовал на себе десятки любопытных взглядов: суровый полицмейстер в паре с таинственной графиней был зрелищем, которое Шклов наверняка будет обсуждать до самого утра.

Наблюдая за грациозными движениями партнёрши, Фёдор никак не мог понять: что же его так задело? Позорный проигрыш в пари или то, что он более не властен над биением собственного сердца? При виде милой «чертовки» он лихорадочно пытался найти в ней хоть один изъян, но, не обнаружив ни единого, злился ещё пуще. «Или её любезное воркование с красавцем Зоричем вывело меня из себя? — задался он вопросом. — Нет, конечно, нет!» — упрямо возразил себе он, исполняя очередное па.

Однако, пока Крашевский вышагивал по зале в ритме кадрили, раздражение его неожиданно улетучилось. Девушка сияла, посылая ему сдержанные, полные тайны улыбки, и он, вопреки воле, ответил ей тем же. Блеск его глаз не остался незамеченным публикой.

— Смотри-ка, наш лютый цербер и тот растаял под чарами юной графини! — зашептались вокруг гости, многозначительно перемигиваясь.

Едва затихли последние аккорды, к Дарье подошёл лакей в расшитой ливрее и, низко поклонившись, передал приглашение пройти в малую гостиную.

— Ну, пожелайте мне удачи, — азартно блеснув глазами, прошептала Дарёна, едва заметно коснувшись пальцами «орлеца» на груди. — Кажется, пора проверить, насколько щедра рука шкловского хозяина. И найдутся ли у него настоящие алмазы для фальшивой графини.