Книга Хромой Герцог, или Невеста поневоле, страница 38 – Наталья Кошка

— Да причем здесь это? И дураку ясно, что эта затея — крайне опасна. Какой процент выживающих на дуэлях? Еще и магических? И что вообще это значит? — оперлась руками на стол, сверля герцога глазами.

— Придете вечером меня поддержать и сами все увидите.

— Нет, вы невозможный человек. — Я упала в кресло. Руки опускались. До него же невозможно достучаться! — Хотите сделать меня вдовой раньше времени? Подумайте о мальчике, в конце концов. С кем останется Ник, если вы получите смертельную рану?

— С вами.

Невозмутимости герцога можно было только позавидовать, но мне же — хотелось его придушить сейчас, голыми руками.

— А и черт с вами, делайте что хотите! — позорно всхлипнула от избытка чувств. — Я ни слезинки не пролью по вам, так и знайте!

— Я вижу.

Герцог обошел стол и остановился напротив.

— Ни слезинки? — подцепил пальцем одинокую каплю и смахнул в сторону. — Я буду осторожен, обещаю вам.

— Поклянитесь, что не умрете сегодня… на этих ваших менгирах.

— Клянусь.

И я сама потянулась к нему руками. Герцог перехватил инициативу и выдернул меня рывком из кресла. Секунда и.. я в его объятиях. Уткнулась лицом туда, где билась жилка на его шее и жадно втянула носом воздух. Его запах успокаивал и пьянил. Теплые ладони погладили меня по плечам и шее, сместились к талии и сжали.

— Вы особенная, Элиана. Вам кто-нибудь это говорил? — глухо прошептал Даррен.

Качнула отрицательно головой.

— Невероятная. Красивая. Яркая. Желанная…

Последнее слово упало в самое сердце, распускаясь горячим цветком в груди.

— Позволите?

Он заглянул мне в лицо, как бы спрашивая разрешение. Но мог бы этого и не делать.

Наш третий поцелуй оказался с привкусом моих слез и отчаяния, но все так же будил во мне неведомую до этого момента глубину чувств.

Его губы двигались медленнее, чем в алькове, — не яростно, а с какой-то отчаянной нежностью, словно он прощался. Я вцепилась в его плечи и ответила так, как не отвечала ни на один поцелуй в своей жизни. Пусть знает. Пусть чувствует. Пусть возвращается.

Герцог отстранился первым. Тяжело дыша, прижался лбом к моему лбу.

— Мне нужно немного размяться перед боем.

— Я пойду с вами.

— Нет. Приходите вместе с остальными вечером. Я хочу видеть ваше лицо, когда все закончится.

— Даррен…

Он прижал палец к моим губам:

— Я обещал вам не умирать и намерен сдержать слово, — кивнул и пошел на выход.

А я осталась стоять посреди мужского кабинета, окруженная его запахом. И молилась, впервые за долгое время, чтобы этот невозможный, упрямый и колючий мужчина вернулся ко мне живым.

* * *

Несколько часов спустя я стояла на краю площадки у менгиров.

Огромные каменные глыбы, поросшие мхом, уходили ввысь, образуя неровный круг. Закатное солнце окрасило их в кроваво-красный цвет. Вокруг толпились гости, перешептывались, кутались в плащи от вечернего ветра. Мира пришла поддержать нас и теперь сжимала мой локоть мертвой хваткой. Мы обе тряслись от страха за герцога и никакие плащи не могли унять эту дрожь.

С одной стороны круга стоял Блэквуд. В плаще, подбитом алой тканью. Весь из себя такой самоуверенный, с саркастической ухмылкой на губах. А напротив, с другой стороны круга — Даррен. Без сюртука, в одной черной рубашке. Рукава закатаны до локтей, открывая жилистые предплечья. Трость он оставил где-то и теперь стоял, выпрямившись, перенеся вес на здоровую ногу. И неотрывно следил за противником.