Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 59 – Daria Tetslova

Сознание мутное, мысли путаются. Что произошло?

Воспоминания начинают медленно проявляться в моей голове: девочки, машина, потом дом... Пожар. ЛАДА! Сердце сжимается, словно в тисках. Резко открываю глаза — яркий свет ослепляет, тело ломит, но тревога за дочь сильнее боли.

Срываю капельницу с руки, и в тот же момент дверь палаты распахивается. Вбегает медсестра, её глаза полны удивления и тревоги. Она бросается ко мне, пытаясь остановить, уложить обратно.

— Девушка, успокойтесь! Вы только что из реанимации! Вам нельзя вставать!

— Моя дочь! С ней всё в порядке? Вы знаете что-нибудь? Мне нужно к ней! — слова криком вырываются из меня, я пытаюсь вырваться из её цепкой хватки, но силы предательски покидают меня.

В палату заходит врач, его лицо спокойное, но серьёзное. Он помогает медсестре уложить меня обратно в постель.

— Олеся Константиновна, успокойтесь. С вашей дочерью всё хорошо. Её осмотрели врачи скорой помощи, она не пострадала, ни одной царапинки. — медленно проговаривает врач.

Я закрываю глаза, позволяя этим словам проникнуть в сознание. Облегченно выдыхаю, словно впервые за долгое время могу дышать свободно. Сдаюсь в руках врачей, чувствуя, как напряжение покидает меня. Господи, спасибо, что уберёг мою девочку.

Медсестра ставит выдернутую мной капельницу обратно и уходит, оставляя меня наедине с врачом.

— А ну-ка, слёзы вытираем, — добродушно улыбается мне седовласый врач, его глаза искрятся теплом. — Я вам сказал про дочь в надежде, что вы успокоитесь, а вы нас решили затопить.

— Больше не буду, — всхлипываю и улыбаюсь, врач лишь качает головой, мол, «ага, так и поверил».

— Меня зовут Георгий Алексеевич, я ваш лечащий врач, — представляется он. — Как вы себя чувствуете?

— Терпимо, голова болит и мутит немного, — честно отвечаю.

— Вам очень повезло, Олеся Константиновна. У вас было сильное отравление, но состояние удалось быстро стабилизировать. К счастью, благодаря вашим смелым друзьям, которые бросились в огонь и вытащили вас вовремя, — заключает врач, пристально глядя на меня.

— Друзья? — не скрывая своего удивления, переспросила.

— Именно. Один из ваших друзей кинулся в огонь, рискуя собой. Кстати, он тоже был у нас, получил необходимую медицинскую помощь, — добавляет Георгий Алексеевич, словно между делом.

Я молчу, пытаясь осознать услышанное.

Перед глазами вспыхивают обрывки воспоминаний: яркие языки пламени, удушающий дым, чей-то сильный голос, зовущий меня. Вот только чей? Неужели Влад?

— С ним всё в порядке? — обеспокоено уточнила. Я же не прощу себя, если окажется, что Влад пострадал из-за меня.

— Ожоги на руках и небольшое отравление, которое он предпочёл перенести на ногах, отказавшись от госпитализации. — отвечает врач, чуть нахмурившись, явно недовольный такими упрямыми пациентами.

Странно, Алина бы не позволила ему так наплевательски отнестись к своему здоровью.

Георгий Алексеевич сам проводит со мной все необходимые манипуляции, внимательно следит за моим состоянием и, уходя, строго-настрого велит больше не вскакивать с постели.

— Если что, сразу зовите медсестёр, — добавляет он, бросив на меня укоризненный взгляд.

Необычно быть на месте пациента. Обычно это я, как медсестра, укладываю и успокаиваю больных, заботясь о каждом. А теперь сама лежу, беспомощная, и чувствую себя совсем иначе.