Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 58 – Daria Tetslova

— Игорь! — сквозь сон почувствовал ощутимый толчок в плечо. Открыв глаза, увидел перед собой Влада, который тревожно меня рассматривал, его лицо было напряжённым, — Ты как? Скажи что-нибудь.

— Посредственный из тебя врач, вот что я тебе скажу, — хмыкаю, чувствуя, как сухость во рту мешает говорить. Увидев здание больницы, отстегнувшись, выхожу из машины. — Её уже привезли?

Спросил и, не дожидаясь ответа, рванул ко входу, парни не отставали.

— Да, Алина отзвонилась, сказала, что Олеся сейчас в реанимации, — глухо выдал Влад.

— Реанимация, не морг. Тебе ли, хирургу, не знать, — вырвалось слишком резко из меня. Я почувствовал, как Влад напрягся, но промолчал.

У дверей реанимации на лавочке мы заметили девчонок. Они сидели плечом к плечу, их лица были бледными, напуганными, а глаза — красными от слёз. На коленях Алины устроилась маленькая девочка, которая прижималась к ней так крепко, будто боялась, что её отнимут. Лицо ребёнка было спрятано в грудь Алины.

Я подошёл к ним ближе, присаживаясь на корточки напротив. Девочка даже не подняла головы, а Алина посмотрела на меня как-то странно, будто только сейчас осознала, кто сидит перед ней. В её глазах мелькнуло узнавание — запоздалое, но всё же. Ну да, у горящего дома она вряд ли успела меня разглядеть. Тогда её переполнял страх, а сейчас, кажется, немного успокоилась. Хотя место для встречи, спустя почти шесть лет, явно не самое лучшее.

Она нервно взглянула на Влада, который присел рядом с ней, и осторожно накрыла рукой голову девочки, словно защищая её от чего-то. Девочка пыталась обернуться, но Алина удержала её. Я тоже перевёл непонимающий взгляд на Влада, ожидая хоть какого-то объяснения. Он лишь отрицательно качнул головой, будто предупреждая её. Что происходит? Почему она не хочет говорить со мной? Алина словно пытается что-то сказать своему мужу взглядом, но молчит.

Да, я понимаю, что в их глазах я, возможно, всё ещё враг номер один. И да, Алина — подруга Леси, а между нами с Лесей слишком много нерешённого. Но сейчас ведь не время для старых обид. Разве не так?

— Она сильно надышалась... Сказали, что ещё бы минуту она там провела… и… — наконец заговорила Алина, но её голос дрогнул, словно слова вырывались через боль, которую она пыталась подавить. На последних словах её голос сорвался, а в глазах блеснули слёзы, которые она больше не могла сдерживать.

Влад прижал её к себе, обнимая так крепко, будто хотел забрать всю её боль. Я же поднялся на ноги и отошёл к стене напротив, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания того, что могло бы случиться. Мы едва успели. Едва...

— Хочу к маме… — услышал тоненький детский голосок. Я вскинул голову и увидел, как девочка, сидящая на коленях у Алины, подняла голову и резко обернулась в сторону дверей реанимации.

К маме? Сердце сжалось от этого слова, от его простоты и одновременно тяжести. Медленно, будто под тяжестью собственных мыслей, я сполз по стене на пол.

Светловолосая девчушка вдруг повернулась ко мне, её взгляд остановился на моём лице. И в этот момент я замер. Её глаза... они были моими.

Пик. Пик. Пик. Этот звук врывается в моё сознание, словно удары гонга. Громкий, резкий, он бьёт прямо по нервам, заставляя меня вздрагивать. Я ненавижу его, но он оптимистично напоминает, что я всё ещё здесь, что я жива.