Книга Навьи пляски, страница 86 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

— А теперь они где? – спросил он Бажену, чтобы нарушить неловкое молчание. – Попрятались в чаще до темноты?

— Да как же, – хмыкнула та, торопливо сползая с дровен вслед за ним. – Вон, на опушке у деревьев. Так и будут там торчать до вечера. В лес толком не сходить.

Левонтий посмотрел в сторону леса и впрямь увидел стайку девиц. Издалека они выглядели как обычные девушки, и хихикали точно так же.

Бажена стукнулась дробно в ближайшую избу и нырнула в образовавшийся проём. Левонтий остался стоять рядом с лошадью, зорко следя за стройными фигурками.

— Обычно они в лесу опасны только детям, – вернувшаяся Бажена сияла довольством, не иначе как дома было всё хорошо. – Никто не знает, куда они их уводят, только косточек мы и летом не находим. А вот на остальных чтобы нападать вместо того, чтобы в дом проситься – такое я впервые вижу.

И она с подозрением посмотрела на священника.

— Хороший знак, – не растерялся тот. – Нежить завсегда знает, от кого погибель придёт.

Поверила Бажена или нет, Левонтий не знал. Он и не соврал в общем, да только уверенности у него не было, что его план сработает.

Как бы то ни было, а поселили его на самом краю села у леса. У той самой бобылки Маруси, что за брата вступилась. Ладно лошадь распрягли и в сарай к другой скотине загнали. Левонтий долго грелся пустым травяным отваром и думал.

— Вы на наших не серчайте, они не со зла вас ко мне отправили. Пусть стол у меня и пуст, но про снегурок я побольше прочих знаю, – нарушила тишину Маруся, неправильно поняв молчание молодого священника.

— Рассказывай, коли не шутишь, – вздохнул Левонтий. Тоскливо ему было не от пустого отвара, а от того, что привык он с налёту дело решать. Пару раз только приходилось посидеть, покараулить. В одном починке водяницы чудили, а в крупном селе в дне пути от Ростова завёлся игоша. Но оба те раза были летом, караулить было тепло и вольготно, да и Алёна не оставалась одна.

Маруся рассказывала обстоятельно, но Левонтий узнал от неё не так уж много нового. Большую часть Бажена уже и без того рассказала, да и он видел уже немало.

— А в лесу вы со снегуркой что делали? – прямо спросил он. – Вроде как она на взрослых не нападает вне дома, разве нет?

— Не нападает, – согласилась Маруся и зябко обняла себя руками. На лице этой немолодой женщины застыла тоска. – Веселится, обнимает, целует звонко. Но поцелуи её плохо заживают и согреться после её объятий трудно. Только разве кто подпустит их ближе, чем на длину батога? А силы они вне дома не имеют почти.

Левонтий вспомнил, как долго очищал промёрзший рукав от острых льдинок и покачал головой. Если это силы не имеет, то какая она в доме становится?

— В тот год одна снегурка была, а тут… сами видите. – Маруся подкинула хвороста в небелёную печурку. – Не знаю, чем тут помочь. Вы бы помолились за нас, батюшка. Вымерзнет же всё село.

По двери поскребли словно ножом. Левонтий крякнул от досады. Забыл он, как темнеет быстро, вот и снова вечер настал.

— Пустите в дом. Погреть косточки, отогреть пальчики, – тоненькими жалостливыми голосами просили из-за двери.

Бобылка постелила Левонтию на печи, себе на лавке и отвернулась к стене, прижав руки к животу.

— Кому сказать, как не тебе, батюшка, – тихо произнесла она наконец, заглушаемая детскими просящими голосами. – Не дал мне Бог деток. За хитрость мою, за поцелуи ледяные и огонь купалов. А они так под дверями плачут, так просят… Не дотерплю я до весны, батюшка.