Онлайн книга «Навьи пляски»
|
— Вусмерть пить у нас не положено, девок за зад хватать – тем более. И оружием не размахивать. А то кочергой так приложу, что костей не соберёте! Агат лишь усмехнулся в бороду. Лёнька знал, что под тулупом на поясе у него два ножа, – но и баба явно не первый день держала в руках сковородки и ухват. Так что биться об заклад, что Агат выйдет победителем в этой драке, он бы не стал. Зато и нутро, словно сжатое чьим-то ледяным кулаком, попустило. С такой хозяйкой никакие заложные не страшны! Про каких девок она говорила, стало ясно едва ли не с порога. Народу в просторных двухэтажных хоромах, где внизу располагалось питейное заведение, а вверху жили владельцы, оказалось немало. И носили им с кухни пиво да закуски девицы – чистенькие, прибранные, улыбчивые. На мужиков не пялились, от протянутых чужих ручищ уворачивались. Удивительно, но даже подпитые гости относились к такому поведению благосклонно, а пузатый и хорошо одетый купчик, как раз освободивший новоприбывшим место, оставил им на столе под миской с обглоданными костями несколько копеек – «на ленты к празднику». Маремьян, воровато оглянувшись, тут же сгрёб их в пятерню. Лёньке было тошно даже находиться с ним рядом. Не иначе как бес его толкнул три дня назад в бочину: соглашайся на предложение, денег много заработаешь, лавку откроешь, как и хотел! Батька пилить за лентяйство больше не будет, а мамка – укоризненно вздыхать ему в тон. Сам себе хозяином станешь, целую усадьбу на свою долю отгрохаешь, и это в восемнадцать-то лет! Девки сами приходить к тебе начнут, а свахи – в очереди за воротами стоять к такому важному жениху! «Лёнька, для чего человек на белом свете живёт?» – любил спрашивать его дед. Только ответы почему-то его огорчали, с каждым годом всё больше. Ибо внук сначала говорил: чтоб лопать мамкины пирожки и калёные орехи с ярмарки. А когда подрос, и вовсе заявил: для радостей жизненных, чтобы Бог, на него сверху глядючи, тоже радовался. А от страданий толку никакого, и лучше вовсе не страдать ни по какому поводу. Юда только головой качал и замолкал надолго. А в этом году ни разу не спросил, до самой кончины. Они и не разговаривали почти, у Лёньки и без того забот хватало. Днём поп Митрий всю душу вынет за переписыванием старых церковных книжек – не так букву начертил, не там закорючку поставил. Ещё дедовых каверзных вопросов не хватало! А теперь Лёнька охотно бы отдал свою долю от найденных кладов, только бы дед снова был жив… От тягостных мыслей его отвлёк звон ложки о глиняную миску: худенькая девица, застенчиво улыбаясь, поставила перед ним ароматно дымящуюся кашу с мясом и спросила, не угодно ли пива. — Мне компоту, если есть, – вдруг застеснялся Лёнька. Девчонка была такая светленькая, личико нежное, ручки белые, хоть и натруженные. Только платок на её плечах лежал неправильный – очень уж яркий, цветастый. Скрадывал её тонкую красоту, оттягивал всё внимание на себя. Зато Агат с Маремьяном нехорошо ухмыльнулись и потребовали себе целый кувшин хмельного. — Чего ты в ней нашёл, малахольный? – вновь не удержался Маремьян, едва девка убежала на кухню. – Белая как моль. Умрун и то румянее выглядел. Лёнька неопределённо пожал плечами. Не объяснять же дураку, что вкусы у людей разные. И что напиваться сейчас не стоило бы никому из них. Неровен час, явится образина и сюда, а они ни петь, ни убегать… |