Книга Навьи пляски, страница 111 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Мальчик тут же забывает про страх и, восторженно приоткрыв рот, смотрит внутрь.

…За ним на арене гимнасты в красном трико исполняют невероятные номера, клоуны мутузят друг друга палками, уворачиваясь и смешно попискивая, когда удар достигает цели, канатоходцы – мужчина и женщина – под самой крышей шатра перекидывают друг другу…

Мальчик ахает.

…Перекидывают друг другу ребёнка. Тот кувыркается в воздухе, это страшно, хочется отвернуться, но мальчик смотрит, будто прикованный. В центре арены, глядя на них, стоит… человек в плаще.

Мальчик оборачивается.

Точно такой же человек стоит позади него. Хмыкает, загадочно подняв брови:

— Тс-с-с! Мой двойник – это тайна! У нас номер с исчезновением человека. Гляди не проболтайся!

Мальчик отворачивается. Вскрикивает от ужаса.

Маленькая фигурка летит вниз, кувыркаясь в воздухе, и падает плашмя, подняв с земли облако пыли.

Мальчик едва дышит. Артисты, как ни в чём не бывало, продолжают отрабатывать номера. Позади раздаётся недовольное цоканье.

— Ну ничего, ещё выучится, – говорит человек в плаще и выходит вперёд. Щенком на привязи мальчик шагает следом.

Упавший ребёнок вскакивает. Вблизи видно, что это девочка – беленькая, с косичками, в коротком платьице и грязно-белых порванных панталончиках. Она такая крошечная, что кажется, едва-едва научилась ходить. Заметив человека в плаще, девочка вытягивается в струнку и восторженно смотрит на него блестящими бусинами глаз. На её щеках грязь сворачивается узорами.

— Как тебя зовут? – спрашивает человек, обернувшись к мальчику.

— Тиш… – он запинается. – Тихон. А как так она… А почему?..

Он не заканчивает, разглядев, наконец, всех выступающих. Они очень красивые, гладкие, будто покрыты воском. У каждого на лице чуть виднеются тонкие кольца-узоры.

— Они ненастоящие? – выпаливает мальчик, со страхом и восхищением глядя на человека в плаще.

— Что ты имеешь в виду? – прищуривается человек. – Они не из плоти и крови. Но они самые настоящие. А знаешь что? – он наклоняется и, указав на девчушку, заговорщически шепчет мальчику: – Миленке очень нужен товарищ. Видишь – все остальные тут взрослые. Ей с нами скучно. Хочешь стать её другом?

Воздух застревает в груди у мальчика. Ему стать артистом? Как все они? Но ведь они… Кто же они такие?

Человек кладёт руку на плечо мальчика и говорит что-то, от чего у того врастают в землю ступни. Руки повисают плетьми, изо рта беспомощно тянется нитка слюны. Человек открывает рот, собираясь сказать что-то ещё… И вдруг лицо его перекашивается от ярости. От входа раздаётся чистый звон колокола.

— Отойди от ребёнка, кукольник!

Снова звонит колокол, человек отшатывается. Ноги мальчика подгибаются, он падает наземь. Чары спали, оцепенения больше нет, но шевелиться ему очень трудно, и он лежит, краем глаза замечая, как человека в плаще обступают высокие люди в длинных чёрных одеждах. Это монахи, мальчик уже видел таких. Их лица суровы, будто лики святых в церкви, брови сдвинуты, рты прячутся в бородах.

«Он ничего не сделал! – хочет закричать мальчик. – Он просто показывал представление!» Но сил нет даже выдавить слово, а ближайший к нему бородач поднимает руки и с силой соединяет их.

БАМ!

Кукольник отшатывается.

БАМ! – стучит другой бородач, подталкивая его в центр круга.