Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Тихон застыл, подняв руку со свечкой. Осторожно шагнул назад. Вторя ему, куклы тут же шагнули вперёд. Не чуя ног и не сводя глаз с кукольника в дверном проёме, Тихон пятился, а сердце норовило выпрыгнуть из груди. Чем быстрее он отступал, тем быстрее приближался кукольник, который без труда вошёл в церковь вместе со своей нечистой паствой. Когда отступать стало некуда – в спину упёрся алтарь, – Тихон сорвал с шеи крест и выставил перед собой. Пламя свечей наконец озарило лицо дьявольского отродья… Из-под шляпы на Тихона смотрели восторженно светящиеся глаза отца Алексея. Тонкие синеватые круги расходились по гладкой, будто покрытой воском, коже. «Как?! – хотел крикнуть Тихон, но лишь замычал. – Ты тоже истукан, чучело?» Деревянный кукольник протянул руку, отобрал у Тихона крест и вдруг раскрыл его, как медальон. Достал что-то изнутри и начал заталкивать это Тихону в глотку. Тот попытался вырваться, но позади был алтарь, а впереди толпой возвышались куклы. Тихон засипел, заскрёб шею, силясь выкашлять неведомую дрянь обратно, но та лишь застревала сильнее, не давая дышать. Тихон рухнул на пол, ноги сучили сами собой. Пальцы сжимали горло. Сверху на него бесстрастно взирал Спаситель, хмуря чёрные брови. И тогда Тихон вспомнил. * * * Мальчик бежит по полю, а по небу за ним летит большая чёрная туча. Ветер толкает в спину, треплет волосы, прижимает к земле ковыль. Туча ворчит далёким громом, застывая где-то там, над деревней. Мальчик хохочет – он удрал из дому, будто сказочный колоб! И от папки ушёл, и от мамки ушёл, а от грозы и подавно уйдёт! На пути стеной вырастает лес. Огромные ели нависают над мальчиком, кажется: лес смотрит строго и не велит подходить. Но мальчик его не боится, ведь лес только с виду страшный. Там, под деревьями, тихо и сумрачно, сухо и пахнет хвоей. Там он сегодня видел красно-белый полосатый шатёр, яркий, будто леденец с рождественской ярмарки. Там же, на ярмарке, мальчик видел похожий шатёр, но отец не позволил посмотреть на артистов: некогда, да и не до баловства – своё добро продавать надобно. Мальчик поднимает еловые лапы и лисицей ныряет под них. Лес обступает его, идёт вместе с ним по тропинке, направляет, дышит в спину. Вот она, та полянка. Шатёр стоит, как и прежде, острой макушкой упирается в небо. Перед шатром старый фургон, оглобли лежат на земле. Где же лошади? Мальчик вертит головой и, не найдя скакунов, крадётся к шатру. Вот бы хоть одним глазком посмотреть, что там внутри! Он идёт и идёт по кругу, приглядываясь, выискивая хотя бы крохотную дырочку в плотной ткани. Наконец останавливается в раздумьях: чем бы её проделать? И чувствует, как на плечо опускается чья-то рука. С перепугу он прыгает вперёд, врезается в полосатую ткань, падает… И только тогда поднимает глаза. На него, улыбаясь, глядит человек. Тонкие усики, морщинки разбегаются вокруг глаз. Мальчик видит морщинки, но сами глаза скрыты тенью от шляпы. — Ну что же ты? – говорит человек и протягивает руку в белой перчатке. – Проходи! Мы всегда рады зрителям. Мальчик недоверчиво глядит на ладонь – он знает, чего стоят такие жесты от взрослого. Сейчас только встань, небось тут же получишь затрещину! Он часто-часто моргает и никак не может решиться. Тогда человек сам тянет мальчика за руку, поднимает и, пока он стоит, шатаясь, как деревянный болванчик, с усмешкой разглядывает его. Потом дёргает за торчащий из шатра лоскут, и тут же, словно по волшебству, перед ними появляется проход. А за ним, на арене… |