Онлайн книга «Навьи пляски»
|
— Ишь, заливаются! – шагавший впереди Яшка недовольно поглядел вверх. – К беде, точно вам говорю! Возвращаться надо! — Тьфу на тебя! – тут же отозвался дед Степан, вечный противник Яшки в спорах. – Злой ты мужик! Чай, твоя бы Даринка пропала, не так бы запел. — А я говорю – к беде! Мне жинка рассказывала, что третьего дня они в лесу с бабами ягоды собирали да деревянных болванов видели! Вот так же – думали, то птицы поют, а потом глядь: а они ходят среди деревьев, в свистульки насвистывают! А к ним на тот свист прям из стволов новые истуканы прут. Тихон навострил уши. Яшка – болтун известный, но сейчас его слова царапнули прямо по сердцу. — Совсем ты от самогонки умом слаб стал, – издевательски захохотал дед Степан, – раз бабьим сказкам поверил! Избушку на курьих ножках твоя жинка тут не встречала? Аль медведя́ говорящего? И снова расхохотался. Тихон вздохнул. Сейчас начнут браниться, а путного Яков больше ничего и не скажет… Но тут вмешался Дмитрий, кузнец, и дед тут же умолк. Дмитрий мужик был серьёзный, и каждый знал, что он попусту языком лязгать не станет. — Верно он говорит, – вполголоса, чтоб не услышал Иван, сказал кузнец. – Вчера ко мне мужики из Осиновки приходили. Сказывали, что доктор ихний, балбес городской, куклу в лесу нашёл. Так уж искусно сделанную – точь-в-точь настоящая девочка. В платьице да панталонах… — И чего?.. – захлебнулся шёпотом дед. — Чего… Домой приволок. Дочке. К утру не осталось ни его, ни семьи. Ни, знамо дело, той куклы. Тихон почувствовал, как по спине поднимается холодок. Он уже слышал такие истории. — А я чего говорю! – оживился Яшка. – Как пить дать, кукольник объявился! По домам схорониться надо, пока не уйдёт, а не в лесу шастать! — Ты мне тут брось людей баламутить! – зло крикнул Степан. – Кукольника мы почитай тридцать годков назад вместе с телегой спалили! Сгорел он, и куклы его сгорели! Я сам там был, знаю, об чём говорю! Так что не кукольник это! А ты, Яшка, захлопни свою поганую пасть, не то Ванька язык тебе выдерет! И правильно сделает, я бы за свою дочку… Он осекся и покосился на Тихона. Тот ответил задумчивым взглядом. — Тьфу! – в сердцах сплюнул Степан и прибавил шаг. Остальные тоже ускорились. Тихон отстал. Ему было о чём поразмыслить. К примеру, о том, что глаз у него, по всему выходило, всё-таки острый. «Из стволов новые истуканы прут…» Тихон раз за разом крутил эти слова в уме, косясь на деревья. В глубине леса их стало больше, срастались они в бесконечную стену и играли с путниками, то открывая едва видимые тропки, то пряча их навсегда. Солнечный свет увязал в пышных кронах, с трудом пробиваясь сквозь листву, и в чаще царили сумерки. Время здесь текло иначе, Тихон давно потерял ему счёт. О кукольнике в селе почти не говорили. Старались забыть, вымарать из памяти, как ночной кошмар. Будто и само слово это проклято было: ляпнешь ненароком, так язык сразу и отсохнет. Но пока жива людская молва, живы и истории – даже те, которые хочется похоронить. Тихон огляделся. Деревья стали ближе, словно шли за ним по пятам, отрезая от остального мира, перекрывая путь обратно. Людей рядом не было. Больше никто не звал Полинку, не щебетали птицы, не шуршало в кустах зверьё. Остался только он, Тихон, один посреди мёртвого леса… и глаза, великое множество глаз, наблюдавших за ним сквозь древесную кору. |