Онлайн книга «Тень с Севера»
|
— Такого, как ты, я прежде не встречал! — Таких и нет в твоем мире, – ответил отрок. – Когда на месте этих лесов было море, а прежде – другие леса, здесь бродили звери, непохожие на теперешних. Но даже тогда мы звались древними. Нас звали вечерними тенями, сумеречными волками, лесными пестунами… — А потом вы породнились с людьми? – наугад спросил нойда. Мальчик презрительно фыркнул: — Ты принял меня за оборотня? И повелительным жестом протянул руку к котомке с бубном: — Покажи! Нойда послушно достал бубен. На миг заколебался – бубен не передавали в чужие руки. Однако этого и не понадобилось. Отрок шагнул к нему, склонился, вытянул нос, припал на передние лапы… плавно перетек в зверя. И уже волком принялся обнюхивать натянутую кожу, почти водя по ней мокрым носом. Нойда невольно отметил, как легко подросток менял облик и сущность. Да, отрок не был оборотнем – те, перекидываясь, всегда испытывали страдания и прилагали усилия. Но не был он и человеком… Сайво в бубне сидели так тихо, что нойде даже стало немного смешно. Свирепые боевые духи, Ялмах-росомаха и Ниаль-песец, поджали хвосты и уши, не смея тихонько заворчать. Вархо тоже затаился, как мышь под веником. Равк перестал ехидничать еще на подходах к Медвежьему Угору, явно опасаясь привлечь внимание Велеса, а теперь и вовсе будто забился за обечайку. — Ты давно ходишь тропами богов, ведун со Змеева моря, – сказал мальчик, выпрямляясь и возвращая себе человеческий облик. – Ты в ладу с людьми, духами и зверями, это мне нравится… Почему же ты отвязал с плота мою жертву? Нойда склонился перед мальчиком-волком. — Ты – удивительный древний зверь, достойный божественных почестей. Но я не стал бы кланяться тебе чужой жизнью. — А этот толстый, который сейчас топчется на тропе? — Бедолага просто заплутал. Я надеюсь вывести его из леса. Губы мальчика вдруг растянулись в жуткой улыбке-оскале, показав длинные волчьи клыки. — Ты лжешь! Он оскорбил волхвов и был отдан Лютому Зверю. И ты это знаешь! Нойда аж замер при виде ощеренной пасти, но лишь вновь склонил голову. — Прошу, не убивай этого человека, – произнес он без страха, с глубоким почтением. – Негоже лишать жизни за несколько бранных слов, сказанных с досады! Губы мальчика сомкнулись и снова приоткрылись, уже в обычной человеческой улыбке. — Я никого не убиваю. Жертвы – пища для младших… У моего рода с волхвами завет. Мы никогда не тронем невиновного. Ночные пестуны охраняют и стерегут людей, что к ним добры. Мы всегда так делали. Люди согревали наших младенцев суровыми зимами, а мы охраняли их от опасностей… Знаешь, ведун, есть на свете существа, с какими людям ни за что не справиться… В тумане вдруг промелькнул образ чего-то исполинского, гладкого, черно-белого, сверкнули зубы-ножи… Нойда даже испугаться не успел, как видение исчезло. Но он запомнил. Ибо из опыта знал: в подобных встречах не бывает ничего случайного. — Мы были защитниками, – повторил мальчик, и в его голосе нойда услышал печаль. – Потом мир изменился, нам пришлось уйти за Кромку. Я… кажется, я тогда был еще человеком. Меня называли волчьим пастухом… А моих родичей – Дядьками. Когда время их вышло, я не смог с ними расстаться и тоже ушел. В тот миг, когда мы пересекли Кромку, я стал как они… |