Книга Немезида ночного ангела, страница 517 – Брент Уикс

— Если ты называешь дары – долгом, то обесцениваешь и дар, и дарителя, и самого себя. Увидь щедрость в других, и, возможно, у тебя получится увидеть ее в самом себе. Человек может призвать на землю саму преисподнюю, и она будет реветь, и убивать, и нашептывать ложь крепкую, как оковы. Но последнее слово никогда не будет за ней.

Этот пастух – простак, который обманывает себя и которому страшно хочется, чтобы в этих словах был какой-то смысл, но он – хороший человек, а я не стану начинать спор, в котором не желаю побеждать. Поэтому, приняв его щедрые дары, я внимательно слушаю. Он показывает мне ориентиры, говорит, как найти водопой и как обойти города.

Когда я ухожу, он не пытается меня остановить.

Должно быть, покатые холмы обманчивы, или же я потерял счет времени, ибо когда наконец оборачиваюсь на старого пастуха и его стадо, то нигде их не вижу.

— Какая гнусность, – сказала председательница Истариэль Вайянт, когда на следующее утро Виридиану привели в огромный кабинет, запрятанный где-то в недрах Алебастрового Серафима. Судя по виду, эта комната однажды принадлежала очень влиятельной сестре с очень эклектичным вкусом. Тут и там над полом парили черепа давно умерших созданий, собранные из разбитых кусочков кости. В стороне лежала зеленая каменная глыба в длину больше человеческого роста, на которой медленно пульсировали красные прожилки. Сияющие сферы – планеты, наверное, хотя их почему-то было слишком много – вращались друг вокруг друга, приводимые в движение старыми чарами. Книг здесь не было, зато на столах лежали кипы пергамента, покрытые толстым слоем пыли, а сами столы были такими длинными, что их наверняка когда-то умыкнули из обеденных залов.

— Сейчас же снимите с нее кандалы. Смех да и только! – обратилась председательница к стражникам. Выглядела она на несколько десятков лет моложе своей сестры Ариэль; ее волосы совершенным золотистым водопадом ниспадали на плечи, на шее благодаря волшебству не было ни единой морщинки, а талия была стянута корсетом. Больше всего она походила на жесткую, хладнокровную королеву средних лет.

— Постарайся ни до чего не дотрагиваться, Виридиана. Мы до сих пор не знаем, что может сделать половина этих вещей. Когда одна архивистка попыталась передвинуть вон ту тварь, она ее укусила, и девушка на две недели позабыла собственное имя.

Радуясь, что с нее сняли кандалы, Ви не сразу сообразила, о чем разговор, а затем подняла голову и посмотрела туда, куда указала председательница.

Завидев над собой на потолке паука размером с огромного пса, Ви отпрыгнула в сторону, споткнулась о длинный подол своего платья и, скользя по полу, судорожно потянулась к поясу, к оружию… которого там не оказалось. Затем она осознала, что паук не шевелится. Похоже, это было чучело.

— Да, все так же пугаются… только не подпрыгивают. Прошу меня извинить за неудачное предупреждение.

Ви медленно встала, и ее стражники с ухмылками переглянулись.

Она настороженно огляделась, гадая, что это за место и зачем они сюда пришли. Никто не сказал, куда ее забирают, и Ви, проведя ночь в темнице, думала, что ее отведут куда-нибудь пострашнее золотой клетки со сверкающими паркетами.

Председательница отпустила стражников. Затем, повернувшись к Ви спиной, стала разглядывать прекрасную картину, висевшую на стене. Казалось, что погода на пейзаже непрестанно меняется.