Книга Немезида ночного ангела, страница 442 – Брент Уикс

— Звучит разумно, – признаю я. Заплетать волосы меня научила Элена, когда мы взяли на себя воспитание Ули. Она называла это «прической за две минутки».

У меня всегда получалось не меньше чем за пять. Теперь, заплетая Ви, я гадаю, как сейчас дела у Ули. Знаю, в Часовне она в безопасности, и лучше места для нее не найти, но я вдруг чувствую, что страшно по ней соскучился.

Впрочем, Ви продолжает говорить, поэтому я переключаю внимание на нее.

— У тех, кто недавно начал обучение, запретов больше. Еще больше – у тех, кто очень талантлив, и совсем много у тех, кто пришел в Часовню взрослым, как будто нам нужно срочно нагнать упущенное по тем запретам, которые мы пропустили за годы юности.

— Выходит, ты собрала вообще все запреты, – говорю я. Рыжая шевелюра Ви намного гуще темных волос Ули или светлых волос Элены.

— Они почти все ерундовые. Если их нарушить, то тебя заставят делать черную работу.

Это я знаю. Я ведь жил в Часовне, но она, наверное, об этом забыла.

— Однако… – Ви сглатывает.

— Однако? – спрашиваю я.

— Если проштрафиться слишком сильно, одной черной работой ты не отделаешься. Кайлар, я хочу, чтобы ты знал – обычно все не так, как сейчас. Я говорю про эти Тактические группы, понимаешь? В них все совсем не так. Дома, в Часовне, у меня есть друзья. Милые девушки, которые умнее меня и которые почти ничего не знают о том, чем я раньше занималась. Хорошие люди.

— Да? – отзываюсь я, силясь вспомнить, как плести эту прическу. Кажется, нужно вводить новую прядь после каждого четвертого переплетения? «Прическа за две минутки», ага, как же.

— За некоторые нарушения у чародейки могут выжечь талант. За другие наказывают изгнанием. Некоторые говорят, что изгнание даже хуже. В этом случае на провинившейся ставят отметину, видимую другим чародейкам. С ней после этого никто не заговорит и начнут во всем ей мешать. Не дадут получить работу. Повышение. Доступ к чему-либо. Если какая-нибудь сестра хоть чем-то ей поможет, ее накажут. А если осмелится хоть чему-то научить, то талант выжгут уже у нее.

— У Сестринства много власти, – спокойно говорю я.

— И я знаю, что ты так не считаешь, но они используют эту власть во благо, Кайлар. Правда. Почти всегда. Но им приходится быть жесткими, чтобы держать людей в узде.

Я не отвечаю. Скручиваю последние пряди у нее на затылке и обвязываю ими получившийся пучок в обратную сторону. Связываю концы, после чего слегка тяну за каждый сегмент косы, чтобы придать волосам объема. Нарочно медлю, чтобы дать себе время подумать.

Хотя нет, не только. Я чувствую, что мне выпала последняя возможность проявить к Ви заботу. Сделать для нее что-то своими руками. Это – прощание.

Мои глаза внезапно жжет, я прокашливаюсь и радуюсь, что стою у Ви за спиной и она меня не видит.

Виридиане с самого начала не нравилось это задание, но она любит Часовню. Любит Сестринство. Она стала частью организации, в которую верит… несмотря ни на что.

Если она не будет повиноваться, у нее все отнимут. Новую жизнь, новых друзей, надежду. Если они отнимут у нее талант, Виридиана не сможет даже вернуться к жалкой жизни наемного убийцы. Без Часовни у нее не будет ничего, и она сама будет никем – и я уверен, что так сложилось не случайно.

Наконец, успокоившись, я проверяю, как все смотрится спереди. Вытаскиваю несколько локонов, чтобы обрамить ее лицо и смягчить образ. Получилось очень даже неплохо.