Книга Немезида ночного ангела, страница 41 – Брент Уикс

Когда три мастера начинают бой с маневров, прощупывают слабости друг друга, делают ложные выпады и, едва завидев хотя бы неудачный блок, сразу же отступают, неискушенному зрителю все это покажется топтанием на месте и проволочками. Шаг вперед, остановка, кружение, остановка – как будто это танец, лишенный красоты. Скука.

Когда вы наблюдаете за мастерами, достаточно просто моргнуть в неподходящую секунду, и бой закончится, а вы даже не поймете, что произошло и почему все аплодируют.

Честно говоря, у меня нет оправдания. В детстве Мамочка К понемногу учила меня придворным искусствам: как правильно полемизировать, как резать других словами, словно бритвой, и даже как вести прения в суде. И раз я так сильно заскучал, что потерял нить рассуждений, то, наверное, замкнулся в себе гораздо сильнее, чем думал.

~– Наверное?~

«Да заткнись ты».

Мамочка К… тьфу ты, герцогиня Торне – как же сложно называть кого-то новым именем, когда всю жизнь знаешь его под другим. Так вот, она – мастерица этих искусств, но из всей троицы ее положение было самым незавидным. Лорд Рефа'им вел себя исключительно напористо и разыгрывал карты так, словно расклад был в его пользу. Как оказалось, он зря так думал.

Рефа'им раздувал страшное оскорбление из того, что я проник в его усадьбу, и требовал возмездия за неудавшееся покушение на его жизнь. Логан играл слабо – от верховного короля я ждал большего. Казалось, что он не то рассеян, не то измотан, не то увяз, стараясь найти золотую середину в нескончаемой череде противоречивых прошений, и потому не может посвятить этому разбирательству все свое внимание. (Как выяснилось, здесь я не ошибся. Видимо, я все еще хорошо знаю моего друга.)

Я старался, чтобы он заметил меня за скрещенными алебардами гвардейцев, которые преграждали мне вход в Зал Ветров, но я стоял далеко, а Логан за все слушание ни разу не посмотрел в мою сторону.

Лишь под самый конец камергерша подошла ко мне со спины и негромко сказала:

— Его величество просит, чтобы, когда вас позовут, вы сделали что-нибудь едва заметное, но бесспорно магическое.

Я оглядываюсь на нее.

— Что, например? Вы поговорили с ним?

— Он передал мне послание.

— Прямо посреди слушаний? – Следя за ними, я ни разу не видел, чтобы Логан шепнул своему помощнику хоть полслова. – А еще он что-нибудь сказал?

Ви потерла глаза. Читать эти записи оказалось гораздо труднее, чем она думала поначалу. Она уже во второй или в третий раз находила место, где Кайлар явно что-то добавил или изменил в надиктованном. Однако в тексте не было ни помарок, ни исправлений, ни вложенных страниц с дополнениями. Поначалу Кайлар обращался к одному лишь графу Дрейку, а затем передумал и начал пересказывать случившееся самому себе (по крайней мере, так он написал), однако повествование явно было адресовано кому-то еще. Кому? Несколько раз он упоминал слушателей, а не читателей. Так сколько же в этом тексте осталось от подлинника? Не было ли в нем утрачено что-нибудь важное?

— Вызывается лорд Кайлар Стерн, – объявляет Логан. У него величественный голос, громкий и ясный. Он с легкостью разносится по залу. Для командира или короля такой голос очень ценен. Впрочем, Логан всегда был идеальным кандидатом на трон: высокий, красивый, умный, храбрый, сильный во всех смыслах. Если кто-то и сможет не дать новому королевству развалиться, так это он.