Книга Немезида ночного ангела, страница 324 – Брент Уикс

С каждым дополнением Ви все больше и больше склоняет голову набок, и я вскоре начинаю дивиться совиной гибкости ее шеи.

— А у тебя хорошо получается, – говорит она. – Я даже не ожидала.

— Спасибо, – отвечаю я, – за столь низкие ожидания.

Я чуть не сказал «за столь низкое мнение обо мне», но в последнюю секунду спохватился.

Надо же, похоже, мои чувства еще не до конца улеглись.

Я складываю вещи, которые ей не подошли, убираю их, а затем с наигранным равнодушием и невозмутимостью поворачиваюсь к Ви спиной и прислоняюсь к шкафу, давая ей переодеться.

Прикрыв веки и очутившись во тьме, я вдруг чувствую, что не могу пошевелиться. Мне невыносимо даже просто стоять рядом с ней.

Я обожаю Ви. То есть она мне сильно нравится. С ней весело, она смешная, – иногда нарочно, иногда нет; и в общении она такая же неуклюжая, как я; и воспитание Хью так же покалечило ее характер, как меня – воспитание Дарзо. Порой она бывает невероятно черствой и ужасной, а порой становится трудно поверить, что в убийце может быть столько человечности. Она странствовала больше, чем многие женщины втрое старшее ее, и видела больше безобразных людей и поступков, чем многие ветераны войны, и я, находясь рядом с ней, наверное, всегда буду думать об Элене.

Да, это нечестно, но я ничего не могу с этим поделать. Когда я с Ви, моя мертвая жена всегда стоит рядом с нами.

— Я тоже по ней тоскую, – негромко говорит Ви, подходя ближе. Откуда она знает, что я думал об Элене?

— Да, – получается выдавить у меня. – Спасибо. – Я не могу обернуться.

Она кладет руку мне на спину. Не пытается повернуть меня к себе, а просто держит ее там. Хочет меня утешить, но от утешения мне становится лишь больнее. Горе, как клинок, торчит из моей ледяной спины, и от того, что Ви согревает мою плоть, я начинаю чувствовать рану.

Она просто стоит рядом, молчит и ничего не требует. Так проходит целая минута, но мне кажется, что прошла вечность.

Со мной тяжело. Я знаю, что Ви устанет ждать и уйдет… но этого не происходит, и постепенно, капля за каплей, боль уходит. Наконец я делаю глубокий вдох, и только после этого она убирает руку.

Я поворачиваюсь, не зная, как выразить мою благодарность словами, но Ви просто одаривает меня робкой улыбкой, а затем с сожалением произносит:

— Мне нужно уйти и отчитаться сестрам. Я уже опаздываю. Это займет час или два. Будь здесь, когда я вернусь, хорошо?

Она уже опаздывает. Выходит, Ви стояла и терпеливо оставалась рядом, даже несмотря на то, что у нее были дела. Что это значит? Я медлю, и по ее лицу мельком проносится беспокойство.

— Ты можешь мне доверять, Кайлар.

Я киваю, чувствую, как меня наполняет теплота. Я знаю, что могу.

Она уходит.

Ви вскочила и бросилась наружу, шмыгая и как будто задыхаясь. Был уже почти полдень, и Алебастровый Серафим купался в лучах солнца, однако балкон, спрятанный в складке рукава огромной статуи, оставался в тени.

Ее пустой взгляд был направлен на озеро Вестаччи и на суету маленького озерного городка, обслуживавшего Часовню. Улицами ему служили каналы, по которым магические потоки гоняли мириады крошечных лодочек. Но Ви ничего этого не видела; ее плечи дрожали, а по щекам бежали слезы.

Через минуту за ее спиной отворилась дверь.

— Ты, кажется, расстроена, – произнесла сестра Ариэль, обращаясь к ее спине. – Тебе, гм, что-нибудь нужно?