Книга Немезида ночного ангела, страница 295 – Брент Уикс

Поэтому по дороге я хватаюсь за ручки дверей, проверяю их. Наконец нахожу незапертую комнату. Ныряю внутрь и снимаю невидимость…

…Прямо на глазах у дюжины дворянских телохранителей, которые разбирают оружие из шкафа в офицерской кают-компании.

Все успевают заметить меня прежде, чем я замечаю их. У кого-то отвисает челюсть, кто-то морщит лоб, не веря своим глазам, и мы все застываем в сюрреалистичной немой сцене. Их много. Я один. Я знаю, на что способны они, но они не знают, на что способен внезапно материализовавшийся невидимка. К тому же передо мной не солдаты, а телохранители дворян; возможно, им хватит ума понять, насколько я могу быть опасен. Каждый человек в этой комнате понимает – малейшее движение приведет к схватке.

— Ай! – вскрикивает один парень, когда коротышка, раздававший всем оружие, роняет ему на ногу боевой молот.

Ладно, не каждый человек.

— Ты зачем его уронил? – возмущается парень.

— Что значит зачем? Быстро поднимай! Вы чего все стоите? – кричит кто-то из угла за их спинами.

Вытаращившиеся на меня бойцы мельком оглядываются. Похоже, кричавший – это их командир.

Черт.

Что там говорила Фаэна? Что не все проблемы нужно решать грубой силой?

~– Можно ножом в шею, если хочешь по-друго…~

— Нам необязательно драться, – рассудительно говорю я. – Давайте лучше…

Они нападают.

Я с удовольствием набрасываюсь на них. Надеюсь, вы меня простите – я вернулся сюда, чтобы добавить пояснения. Поначалу мне думалось, что эта потасовка просто ненадолго меня задержит, но она оказалась гораздо важнее, чем я ожидал. Поэтому теперь я добавляю все подробности, какие только удается вспомнить, и пытаюсь понять, почему все случилось так, как случилось.

Когда шансы на победу невелики, нужно действовать со всей свирепостью. Дарзо учил меня, что уверенные в себе люди сражаются не так, как напуганные. Они дерутся лучше. Поэтому нужно сразу же лишить противника уверенности.

Но когда первые бойцы кубарем валятся на пол от моих приемов, я чувствую в себе не только решимость профессионала. Я не просто вывернул руку; я ее сломал. Я не просто уронил этого человека на пол; я потратил лишнюю секунду на то, чтобы швырнуть его в стену, ломая ребра. Я думал, что это нормальная свирепость, нужная для эффекта.

Это нечто большее. Я был зол. Нет, даже хуже. Я был в ярости.

Они нападают необдуманно и глупо, почти не рассредоточиваются, не усложняют мне жизнь и даже не пытаются координировать атаки.

Я понимаю, что в мире существуют разные типы людей. Я понимаю, что кому-то нет никакого дела до своего ремесла и что такие люди считают большой удачей, если в какой-то день они смогли трудиться как можно меньше и получить за это немалое вознаграждение. Наверное, будь я ущемленным слугой или каким-нибудь рабом, тоже старался бы поменьше работать и хоть чуточку мстить хозяину за мою боль.

Но как можно жалеть силы, когда ваше ремесло – насилие? Кому вы делаете хуже, когда отлыниваете от тренировок, которые должны сохранять вам жизнь? Как можно лениться, когда бездействие сегодня может означать гибель завтра? Грань между успехом и поражением здесь слишком тонка. Может показаться, что человек, отработавший парирование удара не одну тысячу раз, а десять тысяч раз, приобрел лишь крошечное преимущество, однако на деле это преимущество даст ему прожить жизнь без ран и не стать калекой.