Книга Немезида ночного ангела, страница 236 – Брент Уикс

Тот что-то быстро, резко шепчет подошедшему к нему человеку. Незнакомец худой, как хлыст, одет в черное с желто-синей полосой на груди, а его голову венчает шапочка с пером. Пока Рефа'им говорит, он цепким, ястребиным взором оглядывает толпу.

Я сразу понимаю, кто он и кого ищет.

Это однозначно Ишаэль, который хотел пырнуть меня ножом за занавеской… а ищет он меня.

Меня. Я хочу сразу же отвернуться, чтобы он не увидел моего лица, но вместо этого слегка пригибаюсь и поворачиваюсь, медленно-медленно. Быстрые движения привлекают взгляд.

Когда я все-таки осмеливаюсь оглянуться, Ишаэль уже ушел, а Рефа'им взял императрицу за руку. Они спускаются по ступеням в море дворян, которые поздравляют их.

Его, безгранично самоуверенного, принимают, им восхищаются – им, чужаком, который вдруг стал своим и оказался у самого центра власти.

Ненависть пронзает мое нутро с такой остротой, что я спотыкаюсь и врезаюсь в молодую посыльную. Она гневно отталкивает меня, не обращая внимания на невнятные извинения.

Ребенка Логана вот-вот понесут на штормоход, если уже не понесли. Приспешникам Рефа'има нужно было вместе со всеми дождаться сигнальных огней. Время еще есть, но я должен поскорее спуститься вниз, к причалу.

Буду надеяться, что Ви приглядит за верхним мостом.

Иногда лучшим путем оказывается самый неожиданный. Поэтому я оглядываюсь и смотрю туда, где за спиной короля Рефа'има от замка к верхним палубам штормохода перекинут мост для дворян. В ночном воздухе полыхают вспышки фейерверков, синие и желтые, перемешанные с пурпурно-красными цветами императрицы. Я насчитываю не больше десяти императорских гвардейцев и, наверное, пятерых громадных воинов, каждый в непохожих на других доспехах; скорее всего, это и есть знаменитые преторианцы – телохранители императрицы.

Подозреваю, что где-нибудь около сцены стоят еще с полдюжины имперцев, которых мне не видно. Если получится миновать всех, то я смогу перебраться по мосту на штормоход… или, может быть, там найдется лестница, не замеченная мной с пристани.

Но в зал врывается ночной ветер, который растрепывает наряды и волосы, и прямо на моих глазах кто-то снова поворачивает рычаг. Огромные двери, ведущие к мосту, начинают со скрежетом закрываться. Думаю, снова они откроются уже только перед рассветом, когда половине знатных господ из этого зала придет пора отправляться в путь.

Двери слишком далеко. Если я побегу, то меня заметят. Если меня заметят, когда я буду очертя голову мчаться к императрице, на меня нападут гвардейцы, здоровяки-преторианцы и, наверное, даже кто-нибудь из дворян. Это самоубийство.

Я слишком долго мешкал. Круг моих возможностей сужается, как висельная петля, и затягивается, затягивается, лишая меня воздуха.

В толпе я замечаю тонкого, как кнут, Ишаэля в шапочке с пером. Он смотрит на меня как ястреб, разглядевший свою добычу.

Я отворачиваюсь и начинаю пробираться через скопище гостей: едва заметив пустоту, быстро ныряю в нее, а затем неторопливо ступаю дальше. Так Дарзо учил меня незаметно передвигаться в большой толпе. Здесь худоба и гибкость – мои лучшие союзники.

Выйдя в коридор, я примыкаю к посыльным, которые растекаются ко всем лестницам и выходам. Камерный музыкальный зал с деревянными панелями, где Мелена дала мне новую одежду, находится неподалеку, поэтому я бегу к нему. По пути я старательно прикрываю браслет с четырьмя камнями, но вычурная одежда все равно выделяет меня из толпы посыльных, которые спешат передать новости своим господам. Впрочем, они слишком заняты и не обращают внимания на странности окружающих.