Книга Немезида ночного ангела, страница 156 – Брент Уикс

Она опускает взгляд, смотрит на руки.

— Для этой работы нужно, чтобы у меня было молоко, и она каждый месяц за несколько дней решает все мои денежные проблемы. И неважно, что мне от нее тошно. Никто ведь не любит свою работу, правильно? А еще Мамочка К сказала, что если я справлюсь с этой миссией, то смогу все прекратить и занять в ее организации место повыше. Она видит во мне потенциал. Может, когда моя дочка будет старше и я смогу почаще быть вдали от дома, я продвинусь еще выше.

Фаэна смотрит на меня с вызовом, словно ждет, что я стану ее осуждать.

— И это все? – говорю я. Выходит, я не ошибся, и этим утром мои пальцы, лежавшие на ее груди, в самом деле были мокрыми. От грудного молока. – Ты все это время задерживала нас и старалась уединиться для того, чтобы… как это там называется… выдоить себя?

— Сцедить. Да.

— Значит, прекращай. Будешь сцеживаться верхом.

— Верхом?

— У нас нет времени на частые остановки.

— Но, но… Хорошо, пусть это и неудобно… – Фаэна говорит так, словно уже завелась, приготовилась спорить, и теперь не знает, куда деть эту энергию. – И все? Больше ты ничего не хочешь сказать?

— Хочу. Как зовут твою дочку?

Она удивлена вопросом.

— Ее зовут Истара.

— Красивое имя. Сколько ей?

Губы Фаэны сжимаются в тонкую линию, а глаза наполняются слезами.

— Четыре. Она… Она для меня все. Я так по ней скучаю.

— Не сомневаюсь. Фаэна?

— Да? – тихо-тихо спрашивает она.

— Не ври мне больше никогда. В следующий раз это может оказаться важно.

Больше мы ничего друг другу не говорим. Вместе ложимся спать, завернувшись каждый в свой плащ, а сверху накрываемся общим тонким одеялом. Я притворяюсь, что уснул, а Фаэна притворяется, что поверила в это, и плачет, повернувшись ко мне спиной.

Элена иногда плакала так же. Как-то раз, когда я подумал, что совершил какую-то очередную глупость и она плачет из-за меня, Элена сказала мне: «Я плачу вовсе не из-за тебя, дубина. Я плачу из-за целого мира».

Тогда я ничего не понял, но теперь, холодной ночью, когда я мерзну даже несмотря на прижатое ко мне теплое тело и когда звезды тянутся ко мне всей своей красотой, но не могут коснуться моего невидящего взора, я наконец понимаю.

Я думаю о Логане и Дженин, которые уже наверняка возвращаются домой. Быть может, сегодня они узнали, что я их подвел, что их дети похищены, а их будущее рассыпалось на осколки. Я думаю о Мамочке К, которая пытается удержать новорожденное королевство от развала и не дать сторонним силам удушить его. Я думаю о том, как она после очередного долгого дня возвращается в свои покои, где ее не ждет Дарзо. Думаю о графе Дрейке, о его жене и дочерях, которые никогда не вернутся домой. Я бы сказал, что думаю и об Элене, но о ней я думаю всегда. Впрочем, в эту секунду я думаю о ребенке, который должен был у нас родиться. Я думаю о муже Фаэны, который сбежал и оставил жену с дочерью без средств к существованию, потому что ухаживать за младенцем, видите ли, «недостаточно весело».

Фаэна плачет, и каждый всхлип эхом отдается в моей груди. В нашем мире есть над чем поплакать.

Жаль, что я сам не могу зарыдать. Жаль, что мне уже не хватает на это человечности.