Книга Немезида ночного ангела, страница 154 – Брент Уикс

Фаэна не просто что-то от меня утаивает. Она лжет, а я не знаю, о чем и почему.

Я мог бы спросить и разругаться с ней еще утром, и, наверное, к вечеру мы уже были бы готовы помириться. А если вспомнить, как мы сегодня проснулись, то наше примирение могло вылиться в кое-что очень осязаемое и приятное.

Но нет. Это не про меня. Я пойду и все испорчу. Прямо сейчас.

— Мы готовы? – говорю я.

— Готовы? – спрашивает Фаэна. – Ты имеешь в виду спать?

— Э-э-э… Нет.

— Я просто заметила, что ты разложил только одну постель, и, Кайлар, должна тебе сказать…

— Это моя. Свою разложишь сама.

— Ой! Я подумала, что ты… Извини.

— Шучу, – говорю я. – Я пошутил. Походная постель у нас всего одна.

Она смеется и касается рукой лба.

— Ты… – Фаэна распускает темные волосы, до этого собранные в хвост, и массирует обеими руками голову. – Ты сбиваешь меня с толку, Кайлар Стерн. Понимаешь?

— Представить не могу почему. Я человек простой. – Что-то наш разговор ушел не в ту сторону.

— Нет. Простые люди не называют себя простыми. Они просто такие есть. А ты – настоящая головоломка. В одну минуту ты – хладнокровный убийца, который разделывается с наемниками и разбойниками так, словно мог справиться с ними и во сне. Ты совершенно бесстрастен. Даже не смотришь на меня как на женщину. Отвечаешь односложно. А потом… – Она делает глубокий вдох, опускает взгляд и моргает, чтобы не заплакать. – Вчера вечером ты развеял мои страхи и назвал меня храброй. Не дал мне пасть духом, когда я была готова развалиться. И теперь ты шутишь? Дразнишь меня? – Она смотрит на меня, сведя брови. – Что случилось и почему ты вдруг стал таким человечным?

«Тряска помогла», – хочется ответить мне. Я хочу пошутить о нашей поездке, о тесной и душной карете, о том, как мы спали на одной кровати, но ничего не произошло. Мне хочется дразниться, смеяться и расслабиться вместе с ней, может быть, даже и в постели.

Может, если я с ней пересплю, то разгадаю ее тайну. Может, я смогу поступить как Дарзо и заглушить сексом свою тоску.

Когда-то я смотрел на Дарзо свысока – хотя никогда бы в этом не признался, поскольку сам не понимал, что так делаю. Я думал, это легко: встаешь каждый день и идешь сражаться. Все просто. Я не понимал, что в каждой схватке любой человек понемногу увеличивает бремя на своей душе, прибавляет к нему секундный страх или сожаление, усталость или отвращение, удивление или восторг. Выходит так, что в каждую новую битву он несет на своих плечах груз всех предыдущих битв, в которых сражался. Этот тяжелый опыт может помочь, может укрепить, может спасти. Но бремя все растет и растет, и спина начинает болеть, и плечи ноют от этой ноши, и не дай бог этому человеку оказаться в воде, ведь он утонет.

— Кайлар! – окликает меня Фаэна. – Ты что-то сильно задумался. Я не хотела тебя обидеть.

Я вмиг возвращаюсь в реальность.

— Тем, что увидела во мне обычного человека? – спрашиваю я. – Ничего, бывает. – Но моя улыбка получается неискренней, и она, кажется, это замечает.

— Кайлар, – говорит Фаэна, глянув на постель. – Мне бы хотелось ночью заняться с тобой любовью.

У меня отвисает челюсть.

Я знаю, что должен сказать. Я – ночной ангел и обязан избавляться от всего, что может меня отвлечь. Нужно уйти от темы. Придумать какой-нибудь изящный предлог, чтобы отказаться…