Книга Немезида ночного ангела, страница 137 – Брент Уикс

Сейчас станет очень шумно. И, думаю, польется кровь. Я вас предупредил.

В глубине комнаты я вижу второго наемника, он переложил короткий меч в левую руку и водит правой по каминной полке, что-то ища.

Я обволакиваю одну руку черной кожей ка'кари.

Лицо парнишки уже маячит в окне. Он хмурится. Наклоняется поближе.

Я пробиваю кулаком стекло в нижней четверти, хватаю его за грудки и рывком притягиваю к себе, ударяя лицом об оставшиеся стекла. Один рывок, второй, третий. Хрясь, хрясь, хрясь. Верхнее стекло, левое, правое. Я разбиваю почти все окно, причем так быстро, что парнишка даже не успевает выдохнуть от удивления и выплеснуть из раздробленного носа поток крови. Почти все окно… кроме нескольких осколков, которые торчат из низа рамы как зубья пилы.

Тогда я отпускаю одежду парня, хватаю его за волосы и резко насаживаю шеей на эти кривые осколки.

Подтянувшись, я перекатываюсь через его спину, одновременно выхватываю длинный кинжал, приземляюсь в комнате… и тут же низко пригибаюсь, едва успев увернуться от размашистого удара клинком, неуклюже нанесенного левой рукой.

Второй наемник мешкает, перекладывает меч в правую руку и отскакивает назад, когда я наношу рубящий удар.

— Ха! – восклицает он, и мы оба, невзирая на тесноту, принимаем боевые стойки. – Не так уж ты и ловок! – Он встал в некое подобие «железной двери», которая не очень-то годится для короткого меча. Я принимаю опасно низкий «кабаний клык», пытаюсь спровоцировать его на замах сверху.

Но он не переходит в верхнюю стойку – видимо, эта у него любимая.

Я пячусь назад и, немного жертвуя защитой, указываю клинком на его пузо.

Говорил он не очень громко, однако я все же прислушиваюсь, не идут ли сюда остальные.

Снова указываю. «Ну же, посмотри».

Знаете, мало кто будет разговаривать во время боя на смерть; один из пятидесяти, если не меньше. Но этот один всегда найдется.

Поначалу наемник упрямо не опускает взгляд. Затем моргает. Может быть, чувствует что-то мокрое, что-то неправильное, и до него постепенно доходит, что он ранен. Когда он все же смотрит и видит красную линию, рассекшую его от почки до почки, то ахает. И напрягает из-за этого мышцы живота.

Не стану описывать, как выплеснулись наружу его кишки, потому что туника, даже разрезанная и мокрая от крови, каким-то чудом удержала все вывалившиеся из тела внутренности. Тем не менее выглядело это так, будто бездомный спустил штаны и справляет нужду в мешок, прикрыв срам подолом туники – то есть тело-то он прикрыл, но вы все равно понимаете, что происходит, видите, как наполняется и вздувается мешок, а еще чувствуете вонь. То еще зрелище.

Судя по выражению на его лице, которое вдруг стало мертвецки бледным, этому наемнику оно тоже не понравилось. Он роняет меч.

— Кто ты и кому служишь? – говорю я.

Он же любит поболтать. Значит, стоит спросить.

Но в его взгляде неожиданно вспыхивает непокорство. Вместо ответа он собирается плюнуть в меня.

Я вонзаю клинок ему под подбородок, поворачиваю и вырываю.

Его тело падает с влажным бульканьем – это воздух выходит из… Впрочем, неважно, этого вам слышать необязательно. Я убивал людей часто и поэтому сразу же отошел подальше, чтобы меня не забрызгало. Однако перед тем как убрать кинжал, я замечаю, что сломал лезвие, когда проворачивал его в черепушке наемника.