Книга Ты ворвалась в мою жизнь непрошено… Всё, возможно, будет не так, уж, и плохо!, страница 37 – Ирма Гринёва

— А сейчас он где? Ты вроде бы одна сына воспитываешь. Разбежались?

— Саша умер четыре года назад. Последняя стадия рака. Уже ничего нельзя было сделать…

Оба замолчали. Олеся окончательно пришла в себя и обратила внимание, что за окном уже начало темнеть. Она всполошилась – ей срочно надо домой, к детям, а она тут воспоминаниям предаётся!

— Кирилл, мне, правда, обязательно надо быть сегодня дома. У Вареньки ночная смена, я должна вернуться до её ухода, чтобы дети не оставались одни.

— Варенька? Это твоя няня? И почему «дети»? У тебя же один сын?

— Господи, какая няня, Кирилл! Откуда у меня деньги на няню! Мы живём вместе в двухкомнатной квартире. В одной комнате я с сыном, в другой – Варенька с дочкой. Так дешевле, и дети всегда под присмотром.

В машине они опять молчали. Олеся думала о детях, строила планы на завтрашний выходной. Её истоминская история уже давно была ею пережита. А вот Кирилл никак не мог успокоиться от услышанного. До сегодняшнего дня он считал себя пострадавшей стороной. Если не жертвой, то уж обиженным – точно. Строил планы мести. Смешно! Смешно, если бы не было так горько! Оказывается, это он принёс столько боли… Может, и не совсем он. Или – не только он. Но всё равно из-за него это случилось…

Уходя, Олеся, перейдя на «Вы», попросила Кирилла Андреевича никому не рассказывать историю их взаимоотношений. Тот ничего не ответил. И до двери квартиры, как в прошлый раз, не проводил.

15

На ближайшей после выходных планёрке Кирилл Андреевич объявил об успешном окончании договорного этапа с партнёрами из Португалии и начале работ по новому, зарубежному направлению. Отдал ряд распоряжений о расширении штата сотрудников. А в конце планёрки вдруг сделал заявление, «во избежание слухов», как он выразился, что они с Олесей Глебовной Бахрушиной знакомы ещё со школы, где он был учеником, а она – его классным руководителем.

К чему было это заявление, не понял никто, кроме, пожалуй, Сергея Васильевича, которому Кирилл Андреевич поручил секретное задание, связанное с Олесей. Руководители подразделений, сплошь мужчины, выкинули из головы полученную информацию, ещё не дойдя до дверей своих кабинетов. К работе она не относилась, а значит, была для них бесполезным мусором.

Единственно, кого эта информация заинтересовала, была Карина Владимировна. Заинтересовала только лишь как повод лишний раз позлорадствовать и уколоть при случае. Это ещё хорошо, что она не присутствовала на вечере с иностранными гостями в загородном доме шефа и не видела, как Кирилл Андреевич зажигал с Офелией. А те, кто присутствовал, хранили стойкое молчание. А то бы она ещё больше развернулась!

Ольга Ивановна сразу это поняла по её заострившемуся взгляду гончей собаки, поймавшей след добычи, и предупредила Олесю. Олеся недоумевала – зачем он это сделал? Кого это касается? Если только показать, что плевать он хотел на её просьбы? Сначала завелась поговорить с шефом, высказать своё «фи», но потом решила, что дело сделано, представила, как будет нервничать при разговоре, и махнула на ситуацию рукой, оставив всё, как есть. Тем более что на её взаимоотношениях с коллективом информация никак не отразилась, а парочку уколов начальницы отдела кадров, которая всё равно невзлюбила её с самого начала (Ольга Ивановна объяснила почему), она уж как-нибудь переживёт.